Предложение Гнея Публия, если бы Септимус вообще когда-нибудь мог подумать о такой возможности, наверное, удивило бы или напротив, сделало его невероятно гордым собой.
Сейчас он просто кивнул, соглашаясь, и, набрав в грудь побольше воздуха, закричал:
— Собрать оружие, манипулам строиться в походную колонну!
Гней Публий ударил себя в грудь, улыбнулся, и слово в слово повторил приказ Септимуса. Закричали и другие выжившие в битве центурионы.
Остатки легиона отходили к Клузию. Двадцать всадников трибуна, оставшиеся в живых из сотни, хоть и нагруженные трофеями, ушли далеко вперед. Несколько раз Септимус останавливал колону и объяснял, что нужно делать в случае, если появятся сабиняне. Солдаты несли на себе двойной запас дротиков и были измотаны битвой, но держались, полны решимости — все-таки они разбили самнитов. А если доберутся до крепостицы, где консул оставил интендантов, то и скотоводам-сабинам тогда не на что рассчитывать.
Услышав в который раз: "Сабины!" — солдаты строились в каре по центуриям на расстоянии двух бросков пилума друг от друга и метали дротики в воображаемого противника, высоко поднимая щиты после каждого броска. Септимус обещал им, что так они смогут победить и всадников.
Наверное, сабины удовлетворились победой над первым легионом, а, может, и консула Прастиния пленили и теперь рассчитывают и так получить все, чего хотят. Так или иначе, но Септимус Помпа беспрепятственно довел солдат до деревянной крепости, построенной пару месяцев назад между Клузием и Тарквинии, как только Этрурия решилась воевать с сабинянами и самнитами.
"Разбиты..." — шептались гражданские. Префект Гай Велий, вытирая полотном потеющий лоб, спешил к выходу из крепости навстречу двум десяткам всадников из турмы Тулия. "Не может быть! Боги, сжальтесь надо мной", — шептал префект, понимая, что манипула обслуги даже за стенами укрепления не устоит перед объединенными силами самнитов и сабинян, разбивших легионы Прастиния.
Всадники спокойно въехали через распахнутые ворота. Луций Дасумий Туску, декурион из турмы трибуна, увидев префекта, спешился и доложил:
— Центурион Септимус Помпа ведет манипулы второго легиона в крепость. Солдаты устали. Нужно подготовить достойный ночлег и еду.
— Как центурион? Где консул? Что с Тулием? — заикаясь от волнения, спросил десятника Гай.
— Первый легион разбит всадниками-сабинянами. Что стало с консулом мне не известно. Септимус Помпа спас наши задницы. Фаланга самнитов вырезана до последнего гоплита. Тулий погиб. Его тело вон на той лошади, — Луций указал на рыжую кобылу. Теперь Гай догадался, что сверток на ее спине и есть тело Тулия. — Наш трибун заслужил погребальный костер. А если сабиняне уйдут к Тарквинию, то мы вернемся, чтобы достойно похоронить павших братьев.
— Сабиняне не станут воевать больше! Гней, позаботься о воинах, — распорядился префект. И, не обращая внимания на старого слугу и прибывших всадников, поспешил в свои апартаменты, где его ждали мешки с серебром, выданные сенатом Этрурии на компанию.
"Вот свезло, так свезло! — радовался интендант. — Конница сабинян крепость не возьмет, а серебро первого легиона достанется мне! Что делать в забытой Богами Этрурии теперь? Хорошо бы столковаться — да хоть и с декурионом! — и отплыть в Карфаген. Вот заживу!"
Префект Гай забыв обо всем на свете, делил серебро на свое и то, что он предъявит военным. Он не заметил надвигающихся сумерек и когда услышал голос Гнея, даже разгневался.
— Господин, в крепость прибыло почти пять сотен солдат.
— Я занят! К демонам их! — заорал префект.
— Господин! Они требуют еды и крова, — и тут Гай, наконец, услышал, что именно ему говорит слуга.
Хрустнул засов, дверь распахнулась, на пороге замаячили широкоплечие фигуры солдат с зажженными факелами.
Префект Гай Велий уселся на мешок с серебром и схватился за сердце.
— Командир, эта крыса отошла к Харону, — Нумерий отпустил плечо префекта и тот рухнул на свежевыструганные доски пола.
— Руфус, поставь охрану. Где ты там, Гней? Теперь ты префект в лагере. Я хочу, чтобы солдаты поели поскорей.
Септимус хлопнул по плечу Руфуса и вышел из дома. Отыскав взглядом слугу отошедшего к богам префекта, грозно спросил снова:
— Ты слышал меня?
— Да, господин. За домом префекта продовольственный склад, а казармы солдат на юге лагеря.
— Ведите солдат в казармы, старшим в контуберниях получить еду.
Центурионы второго легиона отсалютовали Септимусу и с улыбками разошлись.
"Из нашего молодого трибуна будет толк", — услышал Септимус брошенную кем-то из центурионов фразу.
— Это приятно, быть трибуном, — прошептал Септимус и направился вслед за Гнеем к складам.
— Друзья, я хочу рассказать о последних новостях, что привезли разведчики Луция, — Септимус пригубил вино и окинул взглядом лица товарищей. Лишь один Мастама оставался серьезным. Даже Руфус, глупо улыбаясь, наблюдал за работающими прачками.
— Сабиняне ушли из Этрурии. И, судя по всему, Рим снова возродится.
