Однако случилось так, что необходимые улики против Гелона нашли и без хитрости. Когда Гелон доложил Неоптолему, что Миртил согласился отравить Пирра, Неоптолем так сильно обрадовался возможности вернуть власть своему семейству, что не смог сдержаться и поделился планом заговора с некоторыми родственниками, в том числе и со своей сестрой Кадмией. Рассказывая о заговоре во время ужина с Кадмией, Неоптолем полагал, что никто их не слышит, однако в углу комнаты на ложе, повернувшись лицом к стене, лежала, как казалось, спящая служанка. Только на самом деле женщина не спала. Она лежала не шевелясь, не издавая ни звука, но на следующий же день явилась к Антигоне, жене Пирра, и сообщила об услышанном. Пирр счел улики против Неоптолема неопровержимыми и вознамерился принять решительные меры против заговорщиков. Он пригласил Неоптолема на пир и зарезал ничего не подозревающего соправителя прямо за столом. С тех пор Пирр стал править в Эпире единолично. Он убивал не ради власти! Он защищался! Так же, как и с Диметрием. «Боги не смогут упрекнуть меня в бесчестии!», — думал Пирр, — «Всю свою жизнь я вижу вокруг предательство, я чувствую предательство и страдаю от предательства!».
Лисимах появился через неделю. Пирр все это время размышлял и наблюдал за македонцами Деметрия. Прейдя к выводу, что доверять он может только своим эпиротам, к Лисимаху Пирр вышел с широкой улыбкой, как к старому другу.
Старик Лисимах, не стал потакать Пирру. Взгляд его, метал молнии, и голос звучал, чуть громче, чем хотелось Пирру.
— Не стоит улыбаться мне мальчик. Хоть ты и мнишь себя подобным Александру, сравнений быть не может никаких. И одноглазый всем назло сказал, что лучшим полководцем из молодых царей тебя считает! — Не смотря на семьдесят лет прожитых в боях и походах, Лисимах двигался стремительно. Его энергичные движения свидетельствовали о силе. Он, не дожидаясь ответа, прошел мимо Пирра и скрылся в палатке. Пирр пошел за ним, думая, что разговоры о том, будто в молодости Лисимах голыми руками удавил льва, получив, таким образом, прощение от Александра — не вымысел.
— Я встретил тебя как друга! — Крикнул Пирр, и направился за Лисимахом. Тот по хозяйски устроился на стуле Пирра, развалившись на нем, как сам Пирр любил в минуты отдыха.
— Ха! Друга! Мальчик, ты выгнал Деметрия из Македонии, только потому, что моя армия напугала его. И теперь ты возомнил, что присоединишь Македонию к Эпиру?
Пирр ответил не сразу. Он размышлял о возрасте Лисимаха и о своем, вспомнил и о соправителе Неоптолеме, но более всего на его решение повлияло недоверие к македонцам Деметрия, предавших своего царя.
— Что ты хочешь предложить мне? — Спросил Лисимаха Пирр, придерживаясь спокойной манере речи и добродушия.
— Хороший вопрос мой друг. Мы ведь почти родственники, — Лисимах рассмеялся шутке. Арсиноя, жена Лисимаха была дочерью Береники как и любимая, но уже ушедшая из жизни Антигона — любимая из жен Пирра. Насмеявшись, Лисимах уже серьезно сказал, — Македонию от Стимоны до Термы (реки в Македонии, территория, начинающаяся сразу за Фракией Лисимаха).
— Бери, — ответил Пирр, и собрался уйти.
— Постой, не обижайся. Одноглазый сказал правду.
Пирр верил в себя, знал, что может сражаться и командовать армией, одерживать победы. Но тонкая лесть Лисимаха достигла цели. Еще бы! Второй из старших диадохов Александра Великого признал его лучшим полководцем среди молодых царей! Пирр остался и пообещал Лисимаху по первому зову оказать военную помощь.
Пока Деметрий в Анатолии собирал армию, отношения между Пирром и Лисимахом улучшились. Лисимах месяцами находился во Фракии, но когда приезжал в Македонию, Пирр находил время и с желанием встречался с Великим Воином. Лисимах помог Пирру восстановить отношения с Птолемеем, прервавшиеся после смерти Антигоны. И когда Пирр выслушал гонца от Лисимаха принесшего весть, что Диметрий разоряет Фракию, и однажды уже разбил Лисимаха, то, немедля собрав воинов, выступил на помощь.
Под Амфиполем Деметрий настиг отступающую армию Лисимаха и тот едва не потерпел поражение. В решающую минуту боя подоспела конница Пирра и Деметрий, для которого имя Пирра стало устрашающим, предвещающим пришествие злого рока, отступил в Азию.
Лисимах, удержавший за собой Фракию, в благодарность Пирру отказался от большей части владений в Македонии, оставив за собой власть над македонянами по Несту.
Увы, этот мир продлился недолго. Пока Деметрий в Азии успешно воевал с Селевком, македонские правители видели в нем главного врага своим интересам и не имели повода к распре. Но стоило Селевку захватить Деметрия, как Лисимах выступил с армией в Азию сам. Там разбив сына Диметрия, Антигона и получив помощь от Селевка, повернул на Македонию.
