Она намного выше Бриэль, которой пришлось бы приподняться на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ. Я даже не могу начать считать часы, которые я провел, думая о том, как ее полные губы будут ощущаться на моих. Как они будут ощущаться в других местах.
Губы Ахиллы впервые касаются моих. Я углубляю поцелуй, заставляя себя что-то чувствовать и забыть все мысли о Бриэль.
Богиня Страданий отстраняется и смотрит на меня, вздох срывается с ее губ, когда она отступает, перекидывая свои длинные черные волосы через плечо. Бретелька ее платья спадает до сгиба руки, почти обнажая грудь.
Ничего. Я ничего не чувствую. Никакого желания трахнуть женщину передо мной.
Я бормочу проклятие и провожу руками по волосам.
— Ну, я надеялась хотя бы раз затащить тебя в свою постель, прежде чем ты пойдешь и вырвешь кому-нибудь свое сердце. — Ахилла поправляет ремешок, ее темно-серые глаза смягчаются, когда она смотрит на меня. — Ты знаешь, я все еще твой друг, ты можешь поговорить со мной.
Я на мгновение задумываюсь, прежде чем упасть на ее диван. Я глубоко вдыхаю, прежде чем начать объяснять свои предательские мысли.
БРИЭЛЬ
Я
не видела Азру пару дней. Еда все еще появляется в моей комнате, и моя дверь была не заперта с утра после бала. Я провожу большую часть своих дней в библиотеке. Хотя Азры нет рядом, я все еще чувствую себя здесь комфортно и потрясающе безопасно.
Этим утром я проснулась немного раньше обычного и очень проголодалась, поэтому вместо того, чтобы ждать, когда появится мой завтрак, я решила приготовить что-нибудь сама. Я вроде как скучаю по готовке.
На цыпочках спускаясь по лестнице, я прохожу через прихожую на кухню. Азры по-прежнему нигде нет. Восходящее солнце окрашивает окно в оранжевые и розовые тона.
Осмотрев здесь все кладовые и буфеты, я нашла все, что мне нужно для приготовления омлета. Я выложила все на столешницу вместе со сковородой и лопаточкой, которые тоже нашла, пока копалась.
Я включаю плиту и начинаю готовить любимый мамин омлет с болгарским перцем, грибами и сыром.
— Доброе утро, ангел.
Мое сердце останавливается, и я оборачиваюсь достаточно быстро, чтобы на секунду потерять равновесие. Азра стоит прямо позади меня, прислонившись к острову и скрестив руки на голой груди. Его пижамные штаны низко сидят на бедрах. Мне приходится заставить себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Конечно, у него на лице ухмылка, когда он только что наблюдал, как я чуть не выпрыгнула из своей кожи.
— Заявить о себе не повредит. — Я закатываю глаза и возвращаюсь к приготовлению пищи.
— Доброе утро — это недостаточно хорошее объявление? — спрашивает он, все еще стоя у меня за спиной.
— Нет. Не тогда, когда это исходит от тебя, — огрызаюсь я ему в ответ, пока перемешиваю ингредиенты и выливаю их на сковороду. Его рука обхватывает мой бицепс и разворачивает меня лицом к себе. Я не могу отодвинуться от него из-за того, что плита находится так близко к моей спине. Жар начинает просачиваться сквозь мой свитер.
Я смотрю на него снизу вверх сквозь ресницы. Он опускает голову, пока я не чувствую его дыхание на своем лице.
— Еще слишком рано для твоего дерзкого рта, — рычит он. От глубокого хриплого его голоса по моему телу пробегает дрожь. Его близость без рубашки уже вызывает крошечный трепет у меня в животе.
Я понимаю, что это первый раз, когда я вижу его без рубашки. Его татуировки выглядят как разряды молний, пересекающие небо, переходящие со спины на мускулистую грудь и до середины больших мускулистых рук. Крыльев нигде не видно.
— Мне кажется, что это личная проблема. — Мой ответ выходит более хриплым, чем я намеревалась. Взгляд Азры опускается на мои губы. Как это происходит каждый раз, когда он так близко ко мне. Он, вероятно, думает, что я не замечаю, но я замечаю. Особенно когда одно это действие посылает волну тепла по моему телу.
Я прочищаю горло и поворачиваюсь обратно к плите. Он не двигается, поэтому его живот теперь прижимается к моей пояснице. Что-то твердое в его штанах прижимается к моей заднице. Мой желудок сжимается от ощущения его там. Позади меня, едва одетого.
Как этот мужчина вообще мог возбудить меня после всего, что он со мной сделал? Как я могла думать, что я ему вообще нравлюсь? То, что его твердый член упирается мне в спину, ничего не значит. Все, у кого есть сиськи и задницы, имеет тенденцию делать это с представителями мужского пола. Я уверена, что то, что ты ангел, не меняет естественной реакции организма на противоположный пол.
Я предпочитаю проигнорировать это и спрашиваю:
