Я открыла рот, чтобы сказать ему, что он не просто отдушина, но не смогла выдавить лживые слова. Нет, он для меня даже не отдушина, а способ почувствовать себя любимой. Способ отомстить Гермесу. Мне было плевать, что будет с нашими отношениями, главное — забыть боль от предательства.
Но как бы я ни боялась это признавать, рана была слишком глубока, чтобы закрыть её чем-то — даже близостью с Аидом. Со мной ещё никогда так не поступали, после Гермеса в моей груди осталась зияющая дыра, которую ничем не заполнить. Я свернулась калачиком, не обращая внимания на свою наготу, и всхлипнула. Аид направлялся к своему столу, но в этот момент вернулся и коснулся моей спины. Это был жест утешения, не романтики — именно то, что мне сейчас было отчаянно нужно.
— Всё в порядке, — бормотал он, заворачивая меня в одеяло. — Всё будет хорошо.
Он мог повторять это сколько угодно, но откуда ему знать? Нет, он понятия не имел.
Я уткнулась лицом в подушку, орошая слезами тёмно-синий шёлк, но Аид не возражал. Вместо этого он лёг рядом и нежно обнял меня.
— Со временем станет легче, — прошептал он. — Сейчас в это сложно верить, но это правда.
От этих слов я только сильнее разрыдалась. Конечно, кому, как не ему, знать, каково это. Я изменяла ему много лет, но ни разу он не показал мне слабости. Он держал всю боль в себе, отказываясь вывалить всё это на меня, пускай даже я это в полной мере заслуживала. Между ним и Гермесом никогда не было соперничества. Аид никогда бы не переспал с Афродитой. У него бы даже мысли такой не возникло. Он был бы рядом со мной днём и ночью… Да он и так был, я просто не обращала на это внимания.
А теперь я словно прозрела. И чётко вижу, что мы не можем быть вместе. Я всё испортила. Я причинила ему столько боли, что мы никогда не сможем двигаться дальше. И эта стена из ненависти и отвращения — никогда не исчезнет. Из-за чего бы она ни появилась, что бы ни вызвало во мне такое отторжение с самого начала, мы уже давно миновали момент, когда это можно было исправить. Эта стена стала частью меня так же, как любовь Аида ко мне стала частью его. Её не обойти, как бы я ни старалась. Если одной силой воли можно было бы сокрушить её, я бы нашла способ сделать это много лет назад.
Постепенно я всё-таки погрузилась в сон, и всю ночь Аид провёл рядом. Когда я проснулась, его руки всё ещё обнимали меня, а глаза были открыты. Он держал меня всю ночь, зная, что мы никогда не будем вместе так, как ему бы хотелось, зная, что я ещё не раз покину Подземное царство и снова причиню ему боль, как только затянутся мои собственные раны от предательства Гермеса.
Нет. Я так не поступлю. Больше никогда. Аид и так уже настрадался из-за меня, и какой бы несчастной я себя ни чувствовала, даже если это означает вечное одиночество, я никогда не позволю этой стене — не позволю самой себе — снова разбить ему сердце.
* * *
Сменялись века и даже тысячелетия. Каждое весеннее равноденствие Гермес ждал меня на поляне, где меня оставлял Аид, но я проходила мимо него, не говоря ни слова. И так год за годом. Со временем мы начали обмениваться взглядами, затем улыбками. После первой тысячи лет он пришёл ко мне в летний домик, и мы провели целый день, ухаживая за садом, как я когда-то делала вместе с мамой. И хотя мы возобновили общение, это было не более чем неловкая дружба.
Без Гермеса моё лето стало немногим лучше зимы. Аид построил для меня несколько домов по всему миру, и хотя я любила их все, первым и последним каждый год для меня был мамин коттедж. Однако сама она заметно отдалилась от меня. Иногда она притворялась, что между нами всё так же, как и раньше, но я чувствовала её разочарование. Все её взгляды, когда она думала, что я не вижу, и чисто формальные объятия и поцелуи — ничто не могло меня обмануть. Всё это разрушало меня сильнее, чем моя зимняя гробница.
Мы с Аидом оставались в тех же отношениях, что и раньше, только я была верна своему обещанию и не изменяла ему. Эта верность давала мне то небольшое счастье, что я только могла испытывать. Я совершала ошибки, я вела себя ужасно, но по крайней мере, сейчас я исправляюсь и больше не причиняю боли Аиду своим предательством. Мы правили вместе, рука об руку, и пускай мы не были на седьмом небе от счастья, нас всё устраивало. Я научилась ценить мелочи, находить радость в простом быте и со временем приняла свою судьбу. Теперь это моя жизнь, поздно уже что-то менять.
Так я думала, пока не встретила его.
В тот день я снова была в обсерватории, но вместо того, чтобы наблюдать за посмертием мёртвых, позволила своему разуму бродить по земле. И хотя я бы скорее умерла, чем призналась кому-либо в этом, но временами, когда мне было совсем плохо, я подглядывала за Афродитой. Пока я томилась в одиночестве, она сменяла любовников — множество мужчин, готовых умереть за неё (а кое-кто и правда это сделал). У неё было всё, о чём я мечтала. И как бы я ни пыталась убедить себя, что меня всё устраивает, моя ненависть к ней только росла.
