Сам Лимбер относился к герцогу достаточно доброжелательно, поскольку ревность глаза его величеству не застилала, а серьезных пакостей в масштабе государства беспутный герцог уже не творил в таких количествах, как в буйные годы начала взросления. Теперь его разрушительная энергия изливалась на иных просторах необъятной Вселенной, что королю было, в принципе, по фигу, а в некоторых случаях даже желательно. Что же касается личных взаимоотношений юнца с детьми и племянниками царственного семейства, то его величество не без основания полагал эти раздоры хорошей разминкой для отпрысков и не препятствовал развлечениям молодежи.
Первое приношение дара Лозе состоялось. Отправив поднос туда, откуда он появился (на стол в кухне), Элегор подал Элии руку, и участники таинства благословления вернулись к гостям.
– Вы видели и чувствовали, я утверждаю, Хозяйка и приглашенные свидетельствуют: Лоза приняла нашу силу. И да будут дары ее в этом году обильны! – старинной фразой завершил герцог ритуал.
Гости поддержали Хозяина радостными возгласами. Сделав небольшую паузу, Элегор продолжил:
– Лучшие из менестрелей станут развлекать вас на этом празднике. Надеюсь, их выступление доставит удовольствие самым утонченным и строгим ценителям искусства…
Приняв это приглашение, те гости, которые еще не присели, начали рассаживаться за небольшие, человек на пять-шесть, столики, расположенные небрежным полукругом на лужайках вокруг мощеной площадки внутреннего двора. Поблизости, за деревьями, стоял большой шатер, где менестрели могли приготовиться к выступлению, оттуда они и выходили к гостям. Для избранных (членов королевской семьи, Хозяина, Хозяйки и их приятелей) было отведено несколько самых лучших мест.
Плюхнулись на стулья рядом с Элией Лимбер и Кэлер, больше заботясь о том, чтобы оказаться поближе к вожделенным бутылкам, содержимым которых можно было ни с кем не делиться. По левую сторону от Элегора, конечно, оказался Лейм, а следующим стулом с небрежной грацией завладел Энтиор, ненароком опередив не рвущегося в первые ряды Нрэна. Так герцог невольно оказался в досадной близости от ненавистного вампира, и все, что он мог сделать, – смотреть сквозь принца или стараться не смотреть в его сторону вовсе.
Джей, Рик и Элтон захватили столик поодаль, пригласив хмурого Злата составить им компанию. Тут же вынужден был присесть еще более хмурый воитель, раздосадованный тем, что в течение как минимум часа будет вынужден слушать пустое стрекотание братьев, оттачивающих свое остроумие на ни в чем не повинных менестрелях. А Элия между тем станет кокетничать с негодяем Лиенским!
Другой столик рядом заняли Рэт, Оскар, граф Ференс Деграс и еще пара приятелей Элегора. В ожидании обещанного представления гости дружно налегли на угощение, и кое-кто (не будем указывать пальцем на Кэлера) не оторвался от него и после того, как зазвучали аккорды песни.
Первым перед гостями выступил рано поседевший мужчина в намеренно простом темном камзоле, на котором ярко сияла брошь в виде серебряной лиры – знак победителя прошлогоднего турнира менестрелей. Тарин и его новый партнер-флейтист исполнили знаменитую «Долину солнца» – старинную песню, прославляющую щедрую землю Лиена.
Весь репертуар менестрелей должен был обязательно соответствовать теме праздника, и герцог в течение прошедшей луны лично прослушивал каждого исполнителя, отбирая наиболее удачные и подходящие по тематике вещи. А ведь приходилось следить и за тем, чтобы большинство песен не повторялось из года в год, чтобы хоть сколько-нибудь разнообразным было их содержание. За время отбора Элегору довелось выслушать несчетное число баллад и романсов с различными трагическими и романтическими версиями происхождения винограда, а также лирических произведений, воспевающих красоты природы, весну и виноград как таковой.
Сейчас, вслушиваясь по десятому разу в хорошо знакомую мелодию, бог пытался забыть о мучительном периоде мытарств и насладиться музыкой. Но слишком свежи были воспоминания о прослушивании нескольких сотен существ разной, иногда чрезвычайно низкой степени одаренности, по какому-то недоразумению всерьез полагавших музыку своим призванием и предназначением Творца. Герцог слишком уважал Всевышнего, чтобы заподозрить его в намеренном издевательстве, но толпа бездарей будила в душе бога некоторые сомнения. На прослушивании Элегор с благодарностью вспоминал принцессу Элию, которая, зная о своем уникальном слухе и потрясающем голосе, никогда не пыталась петь публично.
А бархатный баритон выводил удивительную песню. Тарин недаром носил серебряную лиру. Исподволь очаровывая слушателей, он заставлял их забыть о делах и проблемах, унося на крыльях музыки в мир благодатного Лиена, открывая красоту земли даже самому черствому сердцу. В конце концов и Элегор, уставший от обилия музыки, подпал под власть этих чар. Менестрель окончил песню, и тишина, легким крылом коснувшаяся гостей, уступила место поощрительным крикам.
