— Поклянись, что приведешь Тана ко мне, как только я буду готова к встрече с ним.
Я старался не вспоминать о трудностях и опасностях, которые ожидали нас, если захочу выполнить свое обещание.
— Клянусь тебе, — послушно повторял я, и она ложилась, укладывая голову на подголовник слоновой кости, и засыпала с улыбкой на лице. Мне не хотелось думать об опасностях раньше времени.
АТОН подробно сообщал фараону о ходе выздоровления Лостры, и вскоре царь сам пришел навестить ее. Он принес в подарок золотое ожерелье с фигуркой из лазурита в форме орла и сидел с нами весь вечер, играя в слова и загадывая загадки. Уже собираясь уходить, подозвал меня и попросил проводить до своих покоев. — Она необычайно изменилась. Это чудо, Таита! Когда я смогу снова разделить с ней постель? Как мне кажется, она опять здорова и может понести от меня сына и наследника.
— Еще не совсем, величие Египта, — горячо заверил я его. — Малейшее утомление может вызвать у моей госпожи новую вспышку болезни.
Он больше не сомневался в моих словах, потому что теперь я мог говорить со всей категоричностью человека, испытавшего смерть. Правда, скоро благоговейный страх, с которым царь относился ко мне, стал слабеть от постоянного общения.
Рабыни тоже привыкли к тому, что я воскрес из мертвых, и могли смотреть мне в глаза, не делая знаков, защищающих от сглаза. Мое возвращение из мира иного перестало волновать придворных. У всех появилась другая тема для разговоров.
Это было появление Ак Гора, вошедшего в жизнь и сознание каждого человека, жившего в стране великой реки.
В первый раз, когда я услышал имя Ак Гора в коридорах дворца, не сразу понял, о ком идет речь. Сад Тиамата на берегу Красного моря казался таким далеким от маленького мира Элефантины, и я успел забыть имя, которое Гуи дал Тану. Когда же я услышал рассказы о необычайных подвигах, приписываемых этому полубогу, то понял, о ком все говорят.
В лихорадочном возбуждении я побежал в гарем и нашел свою госпожу в саду в окружении дюжины посетителей — жены вельмож и царя пришли навестить ее. Она выздоровела и снова могла играть роль всеобщей любимицы во дворце.
Я был так взволнован, что забыл о своем положении раба и довольно грубо выгнал царственных дам. Они выпорхнули из нашего сада, квохча, как стайка сердитых курочек, и госпожа моя тут же обрушила на меня свой гнев.
— Это совсем на тебя не похоже! Что на тебя нашло, Таита?
— Тан! — произнес я, как заклинание, и она тут же забыла о своем возмущении и схватила меня за руку.
— У тебя вести от Тана? Говори! Скорее, иначе я умру от нетерпения!
— Вести? Да, у меня есть вести о нем. И какие вести! Какие необычайные вести! Какие невероятные вести!
Лостра отпустила мои руки и взяла свой огромный веер с серебряной ручкой.
— Прекрати немедленно, — пригрозила она. — Я не потерплю издевательств. Говори или, клянусь, у тебя на голове будет больше шишек, чем у нубийца блох.
— Ладно! Пойдем куда-нибудь, где никто не сможет нас подслушать. — Я повел ее к пристани и помог спуститься в маленькую лодочку. На середине реки, где не было стен, в которых повсюду прятались уши, мы могли говорить спокойно.
— По всей стране дует свежий ветер, — сказал я. — Люди зовут этот ветер Ак Гор.
— Брат Гора, — выдохнула она с благоговением. — Так теперь называют Тана?
— Никто не знает, что это Тан. Все думают, что это бог.
— Он и есть бог. Для меня он — бог.
— Они тоже видят его таким. Если бы он не был богом, как мог узнать, где прячутся сорокопуты, как мог безошибочно находить их укрепленные убежища, как мог догадаться, где они сидят в засаде, ожидая караваны, и застигать врасплох в их же собственных логовах?
— Неужели он совершил все эти подвиги? — в изумлении спросила она.
— Эти подвиги и сотни других, если только верить странным слухам, носящимся по дворцу. Говорят, что каждый вор и разбойник в стране дрожит за свою жизнь, а кланы сорокопутов гибнут один за другим. Говорят, у Ак Гора выросли крылья, как у орла, он взлетел на неприступные скалы Гебель-Ум-Дахари и чудесным образом появился посреди клана Басти Жестокого. Своими собственными руками сбросил со скалы пятьсот разбойников…
— Расскажи мне о нем! — Лостра захлопала в ладоши, чуть не перевернув лодку от восторга.
— Говорят, что на каждом перекрестке и у каждого караванного пути он построил высокие монументы, отметив те места, где побывал.
— Монументы? Какие монументы?
— Кучи человеческих черепов, высокие пирамиды черепов. Это головы убитых разбойников, которые должны служить предостережением для других.
Госпожа моя содрогнулась от сладостного ужаса, но лицо ее сияло.
— Неужели он убил так много?
— Одни говорят, что пять тысяч, другие — пятьдесят тысяч, некоторые даже заявляют, будто сто тысяч разбойников, но, думаю, последние преувеличивают.
— Еще! Рассказывай еще!
— Говорят, что он уже захватил в плен по крайней мере шестерых князей-разбойников…
— И отрубил им головы! — подхватила она мои слова с омерзительным весельем.
— Нет, говорят, что не убил, а превратил в бабуинов. Говорят, держит их в клетках для развлечения.
