Три самых высоких воина отряда синих с трудом смогли поднять сундуки и, шатаясь, через пролом в стене вынести их по одному в тронный зал.
— Я никогда прежде не видел этих сундуков, — заявил вельможа Интеф, как только первый вынесли в тронный зал и поставили на подиум рядом с троном великого визиря. — Я не знал о существовании тайного помещения за стеной. Его, наверное, построил мой предшественник, и сундуки были поставлены туда по его приказу.
— Ваше величество, взгляните на печать на этой крышке, — указал я фараону, и он посмотрел на маленький кружочек глины.
— Чья это печать?
— Взгляните на кольцо на указательном пальце левой руки великого визиря, — прошептал я. — Могу ли я с уважением предложить фараону сравнить его и печать на этом сундуке?
— Вельможа Интеф, будьте любезны, передайте мне перстень, — преувеличенно вежливо попросил царь, а великий визирь спрятал левую руку за спиной.
— Величие Египта, перстень находится у меня на пальце уже двадцать лет. Он врос, и его нельзя снять.
— Вельможа Тан. — Царь обернулся. — Возьмите меч, удалите палец вельможи Интефа и принесите мне вместе с перстнем.
С жестокой улыбкой Тан сделал шаг, чтобы выполнить приказ, и наполовину вытащил клинок из ножен.
— Наверное, я ошибся, — поспешил признать вельможа Интеф. — Дайте я посмотрю, нельзя ли снять. — Кольцо довольно легко соскользнуло с пальца, и Тан, опустившись на колено, передал его царю.
Фараон наклонился над сундуком и добросовестно сравнил печать с перстнем. Когда он снова выпрямился, лицо его потемнело от гнева.
— Они полностью совпадают. Этот сундук запечатан твоим перстнем, вельможа Интеф.
Великий визирь не стал отвечать на обвинения. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, и лицо его будто окаменело.
— Сломайте печать! Откройте сундук! — приказал фараон, и Тан, отрезав глиняную печать, мечом приподнял крышку.
Царь невольно вскрикнул, когда крышка открылась и он увидел содержимое сундука.
— Клянусь всеми богами! — воскликнул Мамос, и все придворные столпились вокруг него, бесцеремонно заглядывая в сундук, толкаясь и восклицая, стараясь получше разглядеть. — Золото! — Царь опустил обе ладони в сундук и поднял полную горсть блестящих желтых колец, а разжав пальцы, позволил кольцам водопадом упасть обратно. Поймал последнее и поднес к глазам, чтобы разглядеть метку монетного двора. — Два дебена чистого золота. Сколько же таких колец в этом сундуке и сколько таких сундуков в этом тайном хранилище?! — Вопрос его был риторическим, и он не ожидал получить ответ, но я тем не менее ответил.
— В этом сундуке… — Я прочел надпись на крышке, сделанную много лет назад. — Этот сундук содержит один тах и триста дебенов чистого золота. Что же касается количества сундуков с золотом, если мне память не изменяет, здесь должно быть пятьдесят три сундука золота и двадцать — серебра. Я забыл, сколько здесь сундуков с драгоценными камнями и украшениями.
— Можно ли верить людям? Вельможа Интеф, я обращался с тобой, как с родным братом. Не было такой благосклонности, какой я не оказывал тебе, и вот чем ты отплатил мне.
В ПОЛНОЧЬ казначей и глава царских сборщиков податей пришли к фараону, когда я менял ему повязку на раненой руке. Они представили ему окончательные подсчеты количества сокровищ из тайного хранилища визиря, и фараон со смешанным чувством восхищения и ужаса прочел доклад. И снова противоречивые эмоции наполнили его: гнев боролся в нем с радостью такой неожиданной удаче. — Этот негодяй был богаче собственного царя. Нет такого наказания, которое было бы для него слишком жестоким. Он обманывал меня и моих сборщиков податей.
— А также погубил и ограбил вельможу Харраба и десятки тысяч подданных фараона, — напомнил я ему, закрепляя повязку. Я, пожалуй, вел себя дерзко, однако теперь он был многим обязан мне и я мог рискнуть.
— И их тоже, — с готовностью подхватил фараон, не заметив моего сарказма. — Его вина глубже моря и выше небес. Мне придется придумать подходящее наказание для него. Петля палача слишком милостива для вельможи Интефа.
— Ваше величество, как ваш врач я должен настаивать на том, что вы должны сейчас отдохнуть. День сегодня был очень тяжелым, и даже от вас он потребовал больших усилий и выносливости.
— Где Интеф? Я не могу чувствовать себя спокойным, пока не буду уверен, что его надежно стерегут.
— Его сторожат в его собственных покоях, ваше величество. Один из старших сотников и отряд синих выполняют эту обязанность. — Я помолчал, потом осторожно сказал: — Расфера тоже сторожат.
— Расфера? Этого слюнявого урода? Того самого, кто пытался убить тебя в храме Осириса? Так он выжил после удара рукояткой меча?
— Да, он вполне здоров, хотя, может быть, не слишком весел. Знали ли вы, ваше величество, что именно Расфер много лет назад кастрировал меня? — выпалив эти слова, я увидел в глазах царя искру жалости.
— Он получит то же, что и его хозяин, — пообещал фараон, — и будет наказан так же, как и вельможа Интеф. Это тебя удовлетворит, Таита?
