Темная подворотня. Мусорные пакеты вокруг. Потеки вонючей жидкости на стенах. Луны не видно за облаками. Так что умирать приходилось в полной темноте и дикой вони.
Нет, Леонид не жаловался – не в том был положении, да и некому. Как-то не так он собственную смерть представлял: в загаженной подворотне, с рассечённым горлом. Он вообще о смерти раньше не думал. И надо было умудриться так тупо подставиться под нож… ну полный же бред. И ради чего? Ради какой-то накрашенной телки. Зазевался, задумался и уперся в разворачивающуюся сцену насилия. Нож, прижатый к горлу, приглушенные стоны жертвы, одежда на земле. И тут уж хочешь не хочешь, а пришлось влезть. А придурок возьми и отмахнись. Да прямо по горлу. Мудила сам же первый свалил, когда увидел кровь. Баба тоже убежала, хорошо хоть в другую сторону. Леонид даже не обижался, что эти двое в скорую не позвонили. Учитывая количество крови и расстояние до ближайшей неотложки… В любом случае коньки откинешь.
Так он и уходил – иронизируя над ситуацией и собственной тупостью. Ну а чего ещё-то — жизнь в голове прокручивать? И было той жизни: окончил девять классов, да поперся в наугад выбранный техникум – в городе было-то две штуки. Сейчас вот второй курс заканчивал. Уже не закончит, да. Ну еще банду таких же отморозков сколотил и даже умудрился удержать ребят от лютой чернухи. На этом список достижений заканчивался, дальше шла сплошная херня: бухал, матерился, прогуливал пары, да пинал под сраку обнаглевших хмырей с соседнего района - вот и вся жизнь. Паршиво на самом деле, столько возможностей просрано. А ведь Леонид о них раньше и не думал. Он вообще обычно не думал. Просто делал. А теперь вот конец. Не хочется так. Еще бы один шанс. Он бы…
Ослабевшая рука медленно опустилась к земле, больше не мешая крови течь из распоротого горла. Медленно закрылись глаза. Еще одно тело, о котором вряд ли даже в новостях расскажут.
Боли больше нет. Тела больше нет. Ничего нет, лишь тьма. Мысли вяло струились, сменяя одна другую, пока Леонид – то, что называло себя Леонидом – плыло по этой тьме. Но вот раздался голос: «И явится защитник по зову моему. Крепок духом. Силен телом. Защитит нас от горя и ненастья, от потерь и невзгод. Ибо такова воля моя. И волей своей заклинаю я: приди».
Такие громкие слова Леонид разве что во всяких анимешках слыхал. Вот только голос… Подобным тоном лекции по философии в техникуме читали – безжизненно и монотонно, словно пафосную речь произносили уже раз в сотый. Вот только с каждым произнесенным словом тьма вокруг Леонида редела, уступая место яркому свету, и с последним «приди» ушла окончательно.
Большой, скудно обставленный зал. Из цепляющего взгляд — только разбросанные по углам сумки с непонятным хламом да огромный рисунок на полу, в центре которого стоял Леонид. «Стоп, стоял?» — прострелило в голове. Но начать лихорадочно ощупывать собственное тело Леониду не дала одна проблема: он тут был не один.
Пять бородатых стариканов в розовых мантиях. Или в робах? Леониду было плевать – стоят спокойно, и ладно. А вот прямо перед ним — две девушки. Одна невысокая, тоже в мантии-робе, но уже белого цвета. Длинные, пшеничного цвета волосы и невинное кукольное личико казались уж слишком идеальными, неестественными. В руках — длинная палка с куском стекла на конце. Вторая повыше, с Леонида ростом. Серые волосы собраны в конский хвост, одета в странную пародию на доспех: кожа да железо, плотно облегающие фигуру, но оставляющие кучу неприкрытых мест. Еще и декольте, больше отвлекающее, чем защищающее. И меч на поясе.
И эти взгляды. Такой, как у хвостатой, Леониду был знаком: оценивающий, расчетливый. У бывалого гопника в ответ на подобное непроизвольно поднималась верхняя губа. Но рука девушки, красноречиво лежащая на рукояти меча, заставляла держать себя в руках. В сторону длинноволосой Леонид старался не глядеть. Больно уж стремно: широко распахнутые глаза, изучающие, казалось, каждый сантиметр его тела, приоткрытый рот, слегка подрагивающие руки, крепко сжимающие палку. Чертова маньячка.
— Все, я закончил! – нарушил напряженное молчание один из бородачей. – Он ваш. И чтоб до конца месяца меня больше не трогали! В гробу я этих ваших Героев видал.
Подхватив одну из сумок с хламом, он потопал к двери за спиной у девушек. Остальные деды поспешили за ним. Хвостатая продолжала молча следить за Леонидом, пока длинноволосая хлопала глазами, провожая изумленным взглядом розовых стариканов.
— Да как вы можете!? – разнесся по залу звонкий голосок. – Это же один из великих Героев! Проявите уважение!
Главный дед лишь отмахнулся, пока остроухая продолжала изливать на них возмущение. «Остроухая?» - Леонид вгляделся. И да, взметнувшиеся волосы открыли вид на длинные остроконечные уши. «Ну твою же мать…» - пронеслось в голове, пока девушка осыпала дедов обвинениями. Но деды удалились, не реагируя, и она снова повернулась к Леониду.
— Для нас огромная честь приветствовать великого Героя! – низко поклонилась она, открыв весьма интересный вид.