Нам надо маньяка изловить и достойно покарать, чтобы наказание, которое его постигнет, можно было действительно назвать божьей карой. Чтоб перед Богом-то не осрамиться и не впасть в слюнявую гуманность, в глупые надежды на присяжных, в трусливое преклонение перед чем-то более высоким и достойным – нет ничего более высокого, достойного и справедливого, нежели наш с вами, ребята, приговор.
Так вот, приходится признать, что вождь был все-таки прав.
Идея, овладевшая коктебельскими массами, действительно стала материальной силой. Преступник еще ничего не почувствовал, ни о чем не догадался, но уже пошла, пошла вибрация в воздухе, в море, на беззаботных солнечных улочках Коктебеля, сгущаясь постепенно в материальную силу.
Часто маньяк не слышал самых невинных слов, с которыми кто-то обращался к нему, звуки не могли пробить стену сжимающегося вокруг него воздуха. Стоило ему на пляже войти в воду, море тут же выбрасывало его на берег, а он, несчастный, ничего не мог понять. Он полагал, что просто перегрелся на солнце, и вода показалась ему холоднее обычного, а потому сам выскочил на гальку – так ему, бедному, представлялось.
Вот Наташина дочка Лиза познакомилась во дворике Дома Грина с парнем, который, взяв в руки ее ладошки, предсказал что-то счастливое, а Наташа, тут же насторожилась и про себя решила, что об этом нужно рассказать Андрею. А о том, что у маньяка были плохие зубы и он вставил себе новые, уже знали и в местной милиции, и в уголовном розыске Феодосии, знали опера, которые неустанно бродили по тихим улочкам Коктебеля. А Слава Ложко, грохоча по столу мощным кулаком, требовал от своих ребят бдительности и результатов. А примчавшийся из Москвы маг, колдун и экстрасенс Равиль Домаев, погрузившись в какое-то свое, одному ему известное состояние, уже определил, где можно встретить маньяка, а где не стоит и пытаться...
Однажды вечером, оказавшись с Андреем на улице Десантников, Равиль вдруг остановился, замер на минуту, а очнувшись, произнес негромким, сдавленным голосом:
– Он где-то рядом... Он меня видел сегодня, и я его видел... Мы встретились взглядами.
– Где? – чуть не закричал Андрей.
– Понятия не имею... Но если мы увидим друг друга снова... У него плохое лицо, – перебив себя, добавил Равиль.
– В каком смысле плохое?
– Серое какое-то... Худощавое. И еще... Он часто улыбается... Но как-то нехорошо...
– Это как понимать?
– Механически улыбается... Не радостно, понимаешь, не весело.
– Новыми зубами хвалится?
– А знаешь, очень даже может быть. И еще... У него есть недостаток.
– Равиль... Ты меня прости, но о его недостатке Коктебель уже третий месяц говорит.
– Нет, – Равиль покачал головой. – Физический недостаток.
– Ну, правильно... Протез-то у него искусственный.
– Может быть, – Равиль согласился, но сомнение в его голосе осталось.
– Послушай... Что там твои ребята говорят... – Андрей показал рукой куда-то вверх. – Девочка, которую нашли возле Чертова Пальца... Его работа?
– Да, это он. Но там все случайно получилось. Он не затевал этой охоты... Девочка отстала от группы, а тут он... И не смог удержаться. Он воспринял это как дар небес.
– Ты хочешь сказать, что небеса на его стороне?
– Небеса не могут быть на его стороне. Он нарушил законы бытия. Со стороны небес это могло быть испытанием. Ему дали шанс спастись. Он не выдержал испытания и теперь спастись уже не сможет.
– А нашкодить сможет?
– Да. Но маловероятно. Там свои представления о нравственности.
– Они отличаются от наших представлений?
– Конечно. Там все суровее и необратимее. Там нет понятия прощения, раскаяния, исправления... Они не считают, что, дескать, сын за отца не ответчик. Ответчик. И внук, и правнук ответчики. У них больше времени, чем у нас, жизнь одного человека слишком коротка для свершения возмездия. Сын Чикатило пошел по стопам отца – это уже наказание. И у этого отпрыска все впереди. И у его потомков. И еще одно... Божью кару люди могут не заметить и разочароваться в высшей справедливости. Она может выглядеть несчастным случаем, оплошностью, стечением обстоятельств...
– Но Бог справедлив?
– У него нет надобности выглядеть справедливым в глазах людей. Он к этому не стремится. Там другое понимание справедливости, другой отсчет времени. Да, Бог может простить, но кто знает, не окажется ли его прощение куда суровее наказания. Да, Бог справедлив, но безжалостен. Можно безнаказанно нарушать людские законы правосудия, но никому не позволено нарушать законы бытия.
– Хорошо, – кивнул Андрей, – согласен. Но скажи мне тогда, если тебе это позволено... Что такое законы бытия?
– Если сказать коротко и слегка вульгарно... Это уголовный кодекс Вселенной. Камень должен катиться вниз, камень не должен устремляться в небеса. Если же какие-то силы забросили его в небо, он обязан вернуться на землю. И вода не имеет права течь вверх. И человек должен жить по этим же законам.
– По законам камня и воды? – усмехнулся Андрей.
– Да, – спокойно ответил Равиль. – По законам камня и воды. По тем нравственным законам, по которым живут камень, вода, дерево, трава, облака...
