– Остановится, – негромко заверил Амок.
Подтянув ноги и положив руки на колени, Наташа все так же сидела на холодном песке лицом к морю и смотрела в сторону горизонта. За ее спиной визжали голые мужики и бабы, гоняясь за мячом и потрясая вислыми своими достоинствами.
– Привет, – сказал Андрей.
– А, это ты. – Наташа разровняла ладонью песок, приглашая садиться.
– И что там, на горизонте?
– Паруса.
– Паруса? Где ты видишь паруса? Какие?
– Алые.
– Да? – Андрей внимательно посмотрел на Наташу. – Надо же... – А где Лиза?
– Плещется, – Наташа кивнула в сторону моря.
– Не холодно?
– В воде теплее. Амока видел?
– Поговорили.
– Обижается?
– Маленько есть.
– Это пройдет. Все проходит, – жестковато сказала Наташа. – Кто-то из великих до меня это уже говорил, прав был мужик. Все проходит, – повторила она. – Что-нибудь дельное он сказал?
– И да, и нет... Смотря как повернется. Ты видела этого приставалу?
– Мельком... Издали. Кроме джинсовой рубашки, ничего не запомнила. И еще... Вот только сейчас... Даже не столько вспомнила, сколько осознала... Знаешь... Какие-то повадки у него... Вроде понравиться хочет... Я насмотрелась на мужиков, которые понравиться хочут. Он уже уходил, когда я вышла из музея... Как бы пятясь уходил, боялся невежливым показаться. А до этого с экскурсоводом говорил... Но не о Грине... Какой-то хозяйственный у них был разговор. Лиза! – позвала Наташа дочку. – Давай сюда! – Она помахала рукой.
Лиза прибежала, тут же закуталась в полотенце и села рядом, звонко стуча зубами.
– Холодно тут у вас... Лучше бы я в море оставалась.
– Сейчас вернешься... Тут вот наш друг Андрюшенька хочет задать тебе два-три вопроса. Слушай его внимательно и отвечай, не задумываясь. Врубилась?
– Угу.
– Лиза, – начал Андрей, – тут вот в чем дело... Несколько дней назад... Как бы тебе это сказать...
– Да знаю я! Сейчас будете про маньяка спрашивать, который ко мне приставал! Ну, что там у вас? – По бойкости и непосредственности Лиза, похоже, уже обходила свою мать.
– Ты его запомнила?
– Ничего особенного. Обычный приставала. В глазки заглядывает, ручки гладит, глупости всякие говорит...
– Какие глупости?
– А! Принцы-шминцы-леденцы!
– А какое-то отличие у него есть? Может, бородавка на носу, может, одного уха не хватает или руки перьями покрыты?
– Значит, так, Андрюшенька... Бородавок на носу у него нету. Обе ухи на месте.
– Уши, – поправила Наташа.
– Я знаю, но мне так больше нравится. И перьев я не заметила. Но какой-то непорядок у него есть... Что-то не так, как у всех людей.
– Может, пальца у него не хватает?
– Пальцы вроде на месте...
– Может, ногти грызет?
– Может, и грызет, кто его знает... Но при мне не грыз, при мне он только мои ладошки тискал, пальцем по линиям водил, судьбу мне предсказывал...
– Хорошую судьбу предсказал?
– Ничего, жить можно.
– А непорядок у него на правой руке или на левой?
– Сейчас скажу... – Лиза задумалась, поводила рукой направо-налево... – Если он сидел на корточках напротив меня, то слева у него была... Слева от меня у него была правая рука. Вот на правой руке что-то меня зацепило, а что именно зацепило, вспомнить не могу. В мозгах не отпечаталось.
– Но если вспомнишь, – начал было Андрей, но Лиза его перебила:
– Нет-нет, не вспомню. Ведь женщины ушами воспринимают мир, ушами я и слушала его предсказания. Вот если его услышу, то узнаю, он это или не он.
– Шепелявый?
– Нет, он не шепелявит, не чихает, не кашляет, не заикается... Но узнать можно.
– Ну, хоть не заикается, и то хорошо, – тяжко вздохнул Андрей. – Все-таки круг подозреваемых сузился. Заики отпадают.
Сзади подошел голый парень с рыжими волосами в разных местах, постоял, сел рядом с Наташей, как бы уже одним этим заявляя права на нее.
– Между прочим, – сказал он, помолчав, – здесь находиться в штанах не принято.
– А я и не нахожусь, поскольку не терялся, – ответил Андрей, поднимаясь. – Между прочим, в твоем возрасте иметь такие яйца тоже неприлично.
– Чем же тебе мои яйца не понравились? – нахмурился рыжий.
– Мелковаты. У пигмеев крупнее. – Андрей махнул Наташе рукой и зашагал по песку к асфальтовой дорожке.
– Получил? – услышал он сзади веселый голос Наташи. – Говорила же тебе – не возникай. Твое время ночное.
Рыжий что-то проворчал в ответ, но Андрей знал – на Наташины слова достойного ответа вот так сразу не найти. Да и вообще можно ли на них найти достойный ответ, даже задумавшись на годик-второй?
То, что затеял Амок, иначе как авантюрой назвать было нельзя. Но все мы время от времени испытываем потребность в авантюре, а то и вообще приходим к выводу, что только авантюра, безумная и отчаянная, может спасти нашу бестолковую жизнь, несчастную любовь, вытащить из гиблого положения, в котором оказались опять же из-за бестолковой жизни и несчастной любви.
Кстати, вы не замечали, что самая разнесчастная любовь является таковой только в момент нашей катастрофы, а проходят годы, и мы вспоминаем время душевных своих терзаний как самое счастливое наше время...
