Старый Крым уже спал, хотя у моря гуляния продолжались до утра. Окна домов были погасшие, улицы пустые, редкие машины торопились домой, стайки молодежи были редки и какие-то тихие, если не робкие, по сравнению с приморскими.
– Едем к Грину? – спросил Саша.
– Останови за квартал и подожди меня. Минут пятнадцать-двадцать. Но если задержусь, не уезжай, подожди.
– Ты точно вернешься? – Саша начал догадываться о затее Амока, но все казалось ему настолько невозможным, что он не решился даже задать прямой вопрос.
– Постараюсь, – ответ Амока был довольно странным, но Саша промолчал.
Перед перекрестком Саша съехал с дороги и остановился у забора, выключил все огни – что-то подсказывало ему, что это будет правильно.
– Через десять метров поворот направо, – сказал он. – А там еще сто метров. И ты на месте.
– Спасибо. – Амок взял свою сумку и вышел, осторожно прикрыв дверцу, хотя естественнее было бы просто ее захлопнуть.
– Помочь? – спросил Саша, заранее зная ответ.
– Нет, не надо... Тебе лучше оставаться в машине.
– С заведенным мотором?
В ответ Амок уже с улицы в свете слабого фонаря погрозил Саше кулаком. С этого момента между ними уже не было секретов. Для Саши цель Амока в музее Грина стала совершенно ясной, а тот понял, что никакого секрета для Саши в этой поездке уже нет.
Амок вернулся через двадцать пять минут.
Бесшумно подошел к машине, сел на переднее сиденье, поставил на пол звякнувшую металлом сумку и пустоватый целлофановый пакет, тоже черного цвета. И опять дверцу постарался закрыть как можно тише.
– Все в порядке?
– Да, можно ехать.
С одними лишь габаритными огнями Саша проехал два квартала и только после этого включил ближний свет. А заговорил, когда проехал десяток километров по трассе и Старый Крым остался далеко позади.
– Все получилось? – спросил он.
– Вроде.
– Будет шум?
– Небольшой. Совсем небольшой. Да и тот начнется не сразу... Завтра у них выходной.
– Хорошая добыча? – уже впрямую, не таясь, спросил Саша.
Амок долго молчал, откинувшись на сиденье, вдыхал прохладный воздух, пропахший полынью, вздыхал и наконец повернул голову к водителю:
– Я вот что тебе скажу, Саша... Ты мужик, конечно, догадливый, но я ведь особенно-то и не таился. Хороша ли добыча... Если говорить о ее денежном выражении... Полный ноль. Мне нужны были две вещички... Они ничего не стоят, но... нужны. Пропажу, конечно, заметят, но больших переживаний не будет. Их легко заменить.
– Следов не оставил?
– Старался.
– Привет Наташе.
– Спасибо, передам.
– Она знает?
– Знают только два человека. Ты и я. Понял, да?
– Ты же сам сказал, что я догадливый. Куда едем?
– До рынка и направо.
– К Наташе, значит?
– Значит, к ней. Если получится.
– А может и не получиться?
– Еще как может.
– Помочь?
Амок долго молчал, но молчание его не отвергало предложения Саши, оно, это молчание, как бы принимало предложение, но колебалось, были в молчании сомнения, но не опасения, нет. С некоторых пор Амок ничего не опасался, и в этом была для него главная опасность. Кто не умеет плавать, не тонет, кто ничего не боится, погибает первым.
Закон жизни – трусы живут дольше.
Ну и дай бог им здоровья.
При тусклости их существования не жалко, если они и проживут дольше. Им и надо жить дольше, чтобы хоть что-нибудь увидеть в жизни, чтобы хоть что-нибудь в жизни почувствовать...
Нет, Амок так не думал, он и не мог так думать по причине молодости, такие мысли приходят гораздо позже... Да и то не ко всем. Но Амок, не сознавая того, жил пониманием истин, которые я тут попытался изложить. А что касается Саши, то тут самое время напомнить, что это мужик чуть повыше ста девяноста сантиметров, и в плечах у него хорошая такая сажень, и по нраву он наш человек, а кого можно назвать нашим, своим человеком, к двухсотой странице романа догадаться нетрудно.
– Помочь... – после долгого молчания проговорил наконец Амок. – А знаешь, Саша, вопрос, конечно, неплохой... И уж если прошли мы с тобой через такие испытания, если уж все выдержали и вернулись живыми...
– То?
– То я на твой вопрос отвечаю утвердительно.
– Думаешь, я справлюсь?
– Мы справимся. И я нисколько в этом не сомневаюсь. Хочешь знать подробности?
– Нет. Мне так проще. Если ты заметил.
– Заметил. Тогда за рынком сразу направо и через двадцать-тридцать метров остановка.
– Ну, что ж, – тяжело вздохнул Саша, – сам напросился.
– Не боись, Саша. Важен сам факт твоего существования. Я-то вообще хотел в одиночку управиться.
– Оторванный ты мужик, Амок... Но мне нравятся оторванные. Я бы и сам оторвался. Я бы и сам не возражал... И тогда добрые люди на ночном пляже меня тоже находили бы в безумном состоянии...
– Неужели дошли слухи?
– Пляж только о тебе и гудит. А тут еще Муха добавил... Как он в кустах тебя нашел...
– Муха исправно добавляет, даже когда в кустах ничего не находит.
– Но это было?
– Откуда мне знать... Не помню. И не знаю, что об этом Муха рассказывает.
– А как вы с Наташей армянскую шашлычную громили, помнишь?
– Слабо, – уклонился от ответа Амок.
– Ха! – рассмеялся Саша. – Весь Коктебель помнит, а он не помнит!
