Обитатели этой группы звезд, скорее всего, не знали Закона или знали, но не подписывали его.
— Итак, на данный момент наша задача — выпустить зонды. Но это только начало, — Мартин окинул взором лица собравшихся в учебной комнате. Все были очень серьезны; нетерпение и раздражение сменилось ожиданием и едва скрытой тревогой. За пять с половиной лет они впервые сделали выбор, самостоятельно приняли решение, в первый раз исследовательская группа выступила со столь интригующими результатами своей работы.
— Мартин, а ты уверен, что это не очередная имитация, не очередная тренировка? — Джинни Шоколадка не смогла сдержать дрожи в голосе.
— Вполне.
— И что же мы будем теперь делать?
— Будем выжидать и будем действовать, — ответил за Мартина Ганс.
Большинство детей при этих словах подняли обе руки, — мы «за», но были и такие, кто сидел молча, угрюмо уставившись в одну точку..
— Пора уже стать взрослыми, — Паола похлопала Мартина по плечу. Мартин обхватил ее рукой, прижал к себе и тут же поймал быстрый взгляд Терезы. Но — никакой ревности. Он был Пэном, и все ему доверяли.
Мартин отпустил Паолу и, как бы между прочим, коснулся Терезы. Она улыбнулась, погладила его по руке, и они разошлись — каждый по своим делам. Больше всего на свете Мартин хотел быть сейчас с Терезой и забыть обо всем — в частности, о том, что нужно вести себя разумно, но они не могли себе этого позволить.
С десяток детей отправились в зал тренироваться под руководством Ганса, остальные направились к себе в апартаменты — им предстояло распутать длинные лабиринты коридоров. В комнате остались только попугаи, они почистили перышки и закружили по комнате, тщетно ища подходящих насестов.
Мартин планировал выполнить следующее: сначала поговорить с Ариэль и сделать все от него зависящее, чтобы вернуть ее в коллектив, затем найти и побеседовать с Вильямом и Эйрин Ирландкой.
Но к тому времени, как он мог закончить свои дела, Тереза уже должна была отправиться на девичью вечеринку в первом доме-шаре. Значит, предстояла разлука еще на несколько часов.
В самой глубине корабля, там, где хвост «Спутника Зари» сужался, Мартин нашел Ариэль — спящую среди огромных гладких емкостей непонятного назначения.
— Что-то мы с тобой не очень ладим, — с этих слов начал Мартин свое объяснение. Ариэль открыла глаза и холодно посмотрела на него.
— Ну что, плебей момов… Наслаждаешься своей властью? — зло выдохнула она.
Мартин старался не обращать внимания на подобные выпады. До сих пор он не мог понять, почему Ариэль отобрали для полета, предпочтя многим и многим добровольцам с Центрального Ковчега? Ведь она была необщительна, упряма, чересчур напориста и самоуверенна.
— Извини меня. Но ты же знаешь наши правила. Если меня переизберут, я буду радоваться этому не меньше, чем ты. Может, ты попытаешься…
— Я устала от всего этого, — перебила его Ариэль и уселась по-турецки. — Все мы — марионетки, и только. Зачем мы им? Они все могут сделать сами. Чем мы можем им помочь? Неужели ты не замечаешь этого вранья?
Ее слова прозвучали для Мартина как пощечина. Он попытался взять себя в руки. Он был Пэном и обязан сохранять спокойствие. Нельзя дать Ариэли понять, насколько он зол.
— Конечно, нам не легко. Но мы же все добровольцы.
— Когда меня вербовали, мне не сообщили, для чего я буду нужна, — процедила сквозь зубы Ариэль.
— Но нам же рассказывали…
— Мы были детьми. Мы играли в игры, которые всегда заканчивались победой, игры, весьма далекие от настоящей мести. Теперь они хотят, чтобы мы были серьезны, а мы даже не знаем, зачем это нужно… Они не рассказывают нам всего.
— Но они еще и не просили нас ни о чем. Команда Хакима обнаружила группу…
— Момы наблюдали за этими звездами тысячу лет. Разве ты не знаешь этого?
Мартин нервно сглотнул слюну и отвернулся:
— Они говорят нам все, что необходимо.
Ариэль горько усмехнулась и качнула головой:
— Они специально вели корабль таким курсом, чтобы мы наткнулись на эти звезды. Теперь они или собираются использовать нас для убийства кого-то, или готовятся отправить нас самих на смерть. И я не одинока в таких предположениях. Многие считают, что это подлинное свинство.
— Но ты единственная нашла в себе силы выступить, — саркастически заметил Мартин. Он чувствовал, что терпение его на исходе.
Она внимательно всмотрелась в его лицо. В ее взгляде было более сожаления, нежели ненависти. Она видела в нем тупицу, неспособного на разумные поступки.
— Я не одинока, — повторила она — Запомни это, Мартин. И у нас есть свои… догадки. Но, черт побери, должны же момы, в конце концов, что-то сделать?
— А если нет? Тогда что? Ты покинешь нас?
— Нет, — резко ответила Ариэль, — Не будь ослом, Мартин. Я выберу кое-что позанятнее. Я убью себя.
Мартин уставился на нее широко раскрытыми глазами. Ариэль, отвернувшись от него, с силой оттолкнулась от искривленного цилиндра, монументом возвышавшегося посреди отсека.
