— Впустите Фреда и Вильяма. Но изолируйте, как я сказал.
Бомбардировщики расположились у переднего дома-шара, ожидая дальнейших инструкций. Корабль Вильяма и Фреда был первым на линии.
Хаким расспрашивал пилотов других бомбардировщиков:
— Стефания, Тереза, какие реакции? Какие проблемы?
Их бомбардировщики также искрились, словно был окружены фейерверком. Мартин подумал: Не искрятся корабли, мины которых не взорвались в атмосфере.
Ответила Стефания Перо Крыла:
— Я чувствую себя немного больной… Вероятно, мы подхватили радиацию. Поля не должны были бы ее впустить, но ведь взрыв от наших мин был такой силы…
— Тереза, а как ты?
— Все хорошо. У меня немного кружится голова, но я не больна.
Первый бомбардировщик вошел в люк. Раздалось характерное при торможении гудение, засверкали пузырьки изолиционных полей вокруг бомбардировщика.
Хаким переключил звездную сферу на обзор склада оружия. Мартин прищурил глаза.
Мать Войны произнесла:
— Существует опасность…
Время истекло.
Шум торможения затих. Звездная сфера наполнилась светом и начала мигать, ослепляя окружающих. Хаким громко выругался на арабском языке.
Внезапно мощное содрогание корабля отбросило всю команду на стены. Вокруг них моментально выросли поля, оберегающие их от дальнейших повреждений, но уже послышались стоны и появились пятна крови.
— Антиматерия. — подсказал Мартину внутренний голос, но было уже поздно. Бомбардировщики и мины превратились в антиматерию.
Звездная сфера на минуту замерцала вновь, показывая крушение на складе оружия. Взрывная волна прокатывалась от всего, чего бы ни коснулся бомбардировщик, — со свистом и шипением лепели осколки, амбиплазма заполнила все помещение склада. Сфера погасла.
Жезл Мартина затороторил указания и предостережения, слишком многочисленные, чтобы выполнить их сразу. Корабль и сам все сделает без нас.
— Склад оружия, вся полусфера исчезли, — прокричала Тереза. — Что случилось?
С других бомбардировщиков также раздавались взволнованные голоса, но трудно было что-либо разобрать.
Стефания была последней, кого услышали:
— «Черепаха», слышен какой-то треск…
«Черепаха» закрутилась, как юла, с бешенной скоростью выходя из-под всяческого контроля. Сообщения с бомбардировщиков прекратились.
Грохот внутри корабля возрастал, стал просто невыносимым. Мартин закрыл глаза и стал ждать смерти.
Защитные поля вокруг них внезапно исчезли, и они сразу же были отброшены в угол столовой, превратясь в одну агонизирующую массу — их руки, ноги, головы, торсы были с силой сплющены друг с другом, как если бы ими манипулировал дьявол, составляющий свою дьявольскую головоломку. Трещали кости, кровь лилась рекой.
Поля вновь появились, но сплющенная команда была уже не в состоянии разъединиться. Все вокруг рушилось, все выходило из-под контроля. Они не могли ничего видеть, ничего чувствовать, только адскую тесноту и боль.
Корабль извивался, как змея. Мартин открыл глаза и попытался пошевелиться, но не смог. Он лежал, сцепившись с Эндрю Ягуаром, сзади на него навалился Хаким. От лица Мартина отлетали шарики крови и и в пылающих сумерках летели на переборку. Прошло три или четыре секунды. Мартин до сих пор сжимал жезл — рука тряслась, и жезл молотил по икре Хакима. Но Мартин не мог ни двигаться, ни думать.
Они превратились в животных, в протоплазму.
Страх, запах крови и сильное давление, будто бы огромная рука вдавила их в стену.
Мне жаль
Тереза
Вильям
Спасительная блаженная пустота.
Я предполагаю, нас расцепили и поместили вот сюда, — была первая мысль Мартина, когда он очнулся и нашел себя в лежащим в гамаке в пульсирующем поле. Все его тело представляло из себя огромный кровоподтек, над которым трудились производители-медики, напоминающие крошечных золотистых червяков. Рот был сухой, но не запекся, горела макушка головы.
Вокруг было темно. Легкий прохладный ветерок шевелил волосы на голове и груди. На какое-то мгновение Мартину даже показалось, что он мертв, и его бездыханное тело лежало для вскрытия. Но поля пульсировали, и производители старательно пожирали инфекцию. Мартин не мог отчетливо рассмотреть, кто лежит с ним рядом и сколько всего лежащих.
Вильям мертв. И Фред Сокол тоже.
Рядом очнулись и другие, раздающиеся звуки напоминали, скорее, не стоны, а вздохи и шепот. Все были слишком слабы, чтобы разговаривать.
К Мартину подлетел мом. Какое-то время Мартин раздумывал, что это — явь или галлюцинация?
— Как много времени прошло с того момента, как мы были ранены? — спросил он у робота.
— Две десятидневки, — ответил тот.
Мартин заметил остатки белой и черной краски на лице мома, это была Мать Войны.
— Где мы?
— Мы двигаемся по отдаленной орбите вокруг Небучадназара. В дальнейшем попыток повредить корабль не предпринималось.
— Но почему? Они же могли уничтожить нас?
— Не знаю.
— Как много наших людей погибло?
— На борту «Черепахи» никто не погиб, но все ранены. «Черепаха» наполовину разрушена. Первыми погибли Вильям Острое Перо и Фред Сокол, затем Юэ Желтая Река.
— Они превратились в антиматерию, да?
— Да.
