Однако флотоводцы и подчиненные им военачальники не растерялись и, несмотря на внезапность, по определенным планам выстроили боевые порядки. Одним из последствий неожиданного встречного столкновения двух громадных флотов явилась некоторая последовательность развертывания сражения сначала в прибрежной полосе, а затем мористее ее.
В битве при Лепанто противники применяли паруса лишь при подходе к району развертывания флотов. Затем паруса убирались, и дальнейшие действия происходили в соответствии с требованиями тактики гребного флота, т.е. на веслах.
Несмотря на то, что в битве при Лепанто в составе кораблей «Священной Лиги» приняли участие всего три боевые галеры Мальтийского Oрдена, рыцари-иоанниты также вписали немало славных страниц в историю этого беспримерного морского сражения, как бы увенчавшего собой успешную оборону Орденом Святого Иоанна Иерусалимского острова Мальты в 1565 г. от многократно превосходящих сил магометан.
Галерам Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, известным своими превосходными боевыми и мореходными качествами (не зря в те годы была в ходу поговорка «в такую погоду только мальтийская галера может выйти в море!»), было отведено наиболее опасное, и в то же время наиболее почетное, место на правом крыле, где мальтийцам было суждено встретиться лицом к лицу с эскадрой самого Улух-Али, их давнего врага. Последнему удалось разметать противостоявший ему отряд мальтийских кораблей и взять на абордаж флагманский корабль Ордена Святого Иоанна — галеру «Ла Капитана».[21]
Нападавшие магометане имели семикратное превосходство в живой силе. Это были янычары, с полным основанием ненавидевшие рыцарей-госпитальеров, как своих непримиримейших врагов на суше и на море. Мальтийские рыцари и сервиенты обороняли свой корабль с таким ожесточением, что, когда христиане, в свою очередь, отбили его у мусульман и пошвыряли их за борт, то нашли на борту «Ла Капитаны» в живых только двух обеспамятевших от тяжелых ран мальтийских рыцарей и генерала ордена иоаннитов Пьетро Джустиниани, раненого пятью турецкими стрелами. Вокруг них, вперемежку с мертвыми телами других госпитальеров, громоздились трупы 300 мусульман, убитых в рукопашном бою на борту «Капитаны».[22]
Знаменосцу Мальтийского Oрдена – рыцарю Арагонского «языка» дону Мартину де Эррера – некий турок одним ударом ятагана отсек часть затылка, кусок шеи, половину левого плеча и целиком левую руку, в которой мальтиец держал алое орденское знамя с белым крестом. Но Божиим произволением отважный иоаннит остался жив и даже дожил до глубоких седин, отойдя в лучший мир много лет спустя, кастеляном (т.е. комендантом) орденского замка Ампоста.
В битве при Лепанто рыцари Святого Иоанна вели себя не менее доблестно, чем в других битвах за Веру. Однако воспоминание о битве при Лепанто было для них столь же горестным, сколь и воспоминание о неудачной Алжирской экспедиции Императора Карла V и о Великой Осаде Мальты турками 1565 г., поскольку экипажи двух из трех орденских галер, участвовавших в битве, не считая мелких вспомогательных судов, были почти поголовно истреблены мусульманами. Только одна-единственная галера, осененная знаменем Ордена Святого Иоанна, с несколькими уцелевшими рыцарями-странноприимцами на борту, вернулась в родную мальтийскую гавань.[23]
На вооружении как христианских, так и мусульманских кораблей находилась, как мы уже знаем, довольно сильная артиллерия и большое количество бойцов с ручным огнестрельным оружием (аркебузами у турок и более совершенными мушкетами – у христиан). Аркебузом называлось примитивное тяжелое ружье с фитильным замком и курком для упрощения производства выстрела.
Для прицеливания и производства выстрела из тяжелого аркебуза была необходима сошка. Порох аркебузеры хранили в особых деревянных трубках, с одним зарядом в каждой. Стрелок-аркебузер носил на ремне через плечо 11 таких трубок с зарядами пороха, пороховой рог для насыпки затравочного пороха и сумку с пулями. Само слово «аркебуза» является искажением немецкого названия этого ружья — «гакенбюксэ» (Hakenbuеchse)[24].
Дело в том, что первоначально аркебуз держали двумя руками, упирали его (когда стрельба производилась в морском бою) в борт корабля или доски палубы, или клали на сгиб руки. Когда же со временем ствол аркебуза был удлинен, он стал тяжелее и, кроме того, увеличилась сила отдачи. Тогда к стволу был пристроен железный крюк (гак, гакен) у дульного среза, для пользования которым требовался упор. От этого крюка (гака) и произошли немецкое слово «гакенбюксэ» («ружье с крюком»), а также древнерусское слово «гаковница». Аркебуз уступал луку и даже арбалету (самострелу), господствовавшим дотоле на полях сражений, как в меткости попадания, так и в скорострельности.
