Однако преимущества аркебуза заключались в независимости его действия от физической усталости стрелка, большей дальнобойности, пробивной силе и немаловажном по тем временам звуковом эффекте, пугавшем лошадей вражеской конницы. Впрочем, в морском бою последнее преимущество аркебуза значения не имело.
В XVI в. испанцы усовершенствовали аркебуз, улучшив его баллистические свойства. Этот усовершенствованный аркебуз получил название «мушкет». Новое ружье имело, по сравнению с традиционным аркебузом, больший калибр и большую дальнобойность. Калибр мушкета составлял до 23 мм, длина – до 1,8 м, вес – от 8 до 10 кг. Мушкетная пуля весила 50-60 граммов.
Стреляли из мушкета с сошки (или вилки), представлявшей собой шест с заостренным внизу концом (для упора) и развилкой вверху, в которую помещался ствол мушкета во время стрельбы. Длина сошки определялась в зависимости от роста мушкетера и равнялась обычно от 1,2 до 1,4 м. Мушкет имел фитильный замок, шомпол мушкета был деревянный.
Дистанция стрельбы из мушкета достигала 200-300 м. Скорострельность мушкета, как и аркебуза, была небольшой, к тому же во время его перезаряжания мушкетер оказывался беззащитным. Зато мушкетные пули пробивали даже самые тяжелые латы, которых турецкие матросы и солдаты, как правило, не имели. Христианская же пехота, напротив, как уже говорилось, имела стальные кирасы-нагрудники, шлемы, ножные латы, поручни и латные рукавицы. Для самообороны мушкетер имел также шпагу.
С целью наиболее полного и эффективного использования огнестрельного оружия дон Хуан Австрийский, как мы уже знаем, внес поправки в конструкцию христианских кораблей, приказав срезать носы на галерах, несмотря на то, что это лишило галеры возможности таранить борта вражеских кораблей. Однако артиллерия, как мы уже говорили, по существу, послужила лишь в качестве средства завязки боя, в то время, как основным приемом борьбы продолжал оставаться абордаж.
Медленность заряжания орудий и небольшая точность артиллерийского огня фактически исключали длительную и дальнобойную артиллерийскую дуэль, зато позволяли сойтись на таран и на абордаж. Разделение обоих флотов на отдельные тактические группы привело к возникновению трех очагов сражения, вследствие чего искусство тактического морского маневрирования явилось важным моментом в ходе битвы при Лепанто.
Части боевого порядка мусульман практически не взаимодействовали между собой, или же опаздывали с осуществлением взаимодействия (как в случае с Улух-Али Алжирским). Поэтому христиане смогли уничтожать флот турок по частям. Отдельные военачальники флота «Священной Лиги», напротив, по собственной инициативе и своевременно шли на выручку соседей и маневрировали гораздо лучше турок.
В ходе сражения христианам удалось потопить 20 галер мусульман. 200 мусульманских кораблей оказались трофеями воинов «Священной Лиги». В результате поражения турок было освобождено 12 тысяч христианских гребцов-невольников, прикованных цепями к турецким галерам. «Священная Лига» потеряла только убитыми свыше семи тысяч солдат и матросов, не считая погибших гребцов, которых на одних только венецианских галерах насчитали около двух с половиной тысяч человек.
Между прочим, дон Мигель Сервантес де Сааведра, будущий автор «Дон Кихота Ламанчского», командовал в сражении при Лепанто взводом испанских солдат на борту корабля «Маркеза», был дважды ранен и лишился в бою правой руки. [25]
Вырвавшись из огненного кольца, алжирский дей Улух-Али увел остатки разгромленной турецкой армады на защиту подступов к Константинополю. Сил у турок оставалось ничтожно мало.
Впрочем, о «турках» в данном случае можно говорить только условно. Те 48 (по некоторым сведениям 52) магометанских кораблей, что уцелели в лепантском побоище, принадлежали не собственно туркам, а алжирским («берберийским» или «варварийским», как говорили тогда) и тунисским корсарам.
Дома их встретили как героев – бывшего итальянца Хасана Венециано, бывшего француза Джафара из Дьеппа, бывшего албанца-арнаута Дали-Мами Колченогого. Но подлинными героями дня стал для магометан алжирский дей Улух-Али, сумевший не только защитить и спасти левое крыло мусульманского флота, порученное корсарам, но и захватить флагманскую галеру Мальтийского ордена. После битвы при Лепанто турецкий падишах, несмотря на сокрушительное поражение воинов Ислама, тем не менее, удостоил Улуг-Али, в ознаменование заслуг последнего, звания капудан-паши и беглербея.[26]
Победа сил «Священной Лиги» осталась, к сожалению, безо всяких стратегических последствий. Не был даже атакован защищавшийся турецким гарнизоном город Лепанто. Напротив, после возвращения победоносного союзного флота в Мессину на Сицилии, Испания, Венеция и римский Папа поспешили отозвать свои эскадры.
И Марко Антонио ди Колонна, адмирал папской эскадры, был совершенно прав, когда обрисовал сложившуюся ситуацию в следующих выражениях:
