Царские опричники составляли как бы «монастырскую братию», настоятелем которой был сам Верховный Магистр Ордена – он же Царь, ниже которого в орденской иерархии стоял отец-параклисиарх (небезызвестный Малюта Скуратов-Бельский). Количество опричных рыцарей было строго определенным (так называемая «ближняя тысяча»). Они принимали особое посвящение наподобие монашеского пострига, приносили присягу и обеты, регламентировавшие – как в западных духовно-рыцарских Орденах! – образ жизни и дисциплину членов опричного Ордена, и, в частности, строго запрещавшие им общение с семьями и «не опричными» родственниками – как настоящим монахам!
В рядах царских опричников было много иностранцев, преимущественно ливонцев и вообще немцев. Опричники, подобно рыцарям других военно-духовных Орденов, носили (в боях и походах – поверх доспехов) уставное форменное облачение – черные кафтаны из грубой ткани, напоминавшие монашеские подрясники, и скуфьи – монашеские шапки, а также особые орденские знаки – метлы и собачьи головы у седел. Опричная эмблематика весьма напоминала эмблематику католического монашеского Ордена доминиканцев. Названный в честь Св. Доминика – обличителя еретиков-катаров – он был позднее (по созвучию!) переосмыслен своими членами как Орден «псов Господних» (лат.: Domini Canes). Единственное различие между эмблемами Доминиканского монашеского Ордена и опричного Ордена Иоанна Грозного заключалось в том, что собачья голова на гербе доминиканцев держала в пасти не опричную метлу, а факел – в знак того, что «псы Господни» просвещают мир светом истинной веры и в клочья рвут ее врагов.
Царский «кромешный» Орден управлялся особым капитулом – Опричной Думой, состоявшей, в соответствии с царским Указом об опричнине, из особых опричных бояр, окольничьих, казначеев, дворецких, конюших и пр.
Впрочем, опричнину вскоре постигла судьба многих ее орденских «прообразов» на Западе – казни не в меру ретивых «рыцарей-монахов», роспуск орденской организации и превращения ее в «государев обиход».
Вот какие причудливые формы принимали порой связи Тевтонского Ордена – через его ливонский филиал – с Московским государством…
Как известно, начало военно-монашескому Тевтонскому (Немецкому) ордену Пресвятой Девы Иерусалимской было положено странноприимным (гостеприимным или госпитальерским) братством, основанным, по одним сведениям, после Первого Крестового похода в Иерусалиме под эгидой братства иоаннитов (будущего Ордена рыцарей-госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского), по другим – в ходе Третьего Крестового похода при осаде Аккона (Акконы, Акко, Акры, Аккарона, Сен-Жан д’ Акра, Птолемаиды, Птолемеиса) без участия иоаннитов. Как бы то ни было, первоначальное одеяние (хабит, от латинского слова «хабитус», то есть «облачение») тевтонских (то есть, немецких) странноприимцев было черным, как и у их «старших братьев»-иерусалимских иоаннитов-госпитальеров, в свою очередь, заимствовавших черное облачение, как и устав, у монашеского ордена бенедиктинцев – древнейшего монашеского ордена Западной Европы, основанного еще в VI веке Бенедиктом Нурсийским, со временем причисленным римско-католической церковью к лику святых.
Тот факт, что первые странноприимцы-тевтоны, в подражание странноприимцам-иоаннитам, избрали для себя черное облачение, объясняется сходством задач обоих госпитальерских братств, заключавшемся в предоставлении паломникам бесплатного крова и пищи, в лечении больных и раненых.
