Что-то спровоцировало меня. Может, непочтительный тон всадника? Его голос? То, как сидел на нем красный мундир, слишком грязный для солдата вестхилльскогo гарнизона? Или его лицо… подозрительно знакомое…
– Да-да, - ответил Джаспер. - Сейчас.
И, не дав никому опомниться, метнул в непрошеных гостей фонарь. Послышался звук удара и звон разбившегося стекла. Кто-то вскрикнул, поднялась на дыбы испуганная огнем лошадь.
Я отпрянула, зажимая руками рот. Я узнала спутников лейтенанта Ричардса – эти грязные рубашки, эти перекошенные злыми ухмылками лица – и поняла все. И одновременно с рвущимся из горла криком ужаса услышала голос старого слуги:
– Миледи, бегите!
Тяжелая дверь, отрезавшая Джаспера и разбойников от обитателей дома, с грохотом захлопнулась прямo перед моим носом. Щелкнул засов.
– Джаспер! – не помня себя от ужаса, я бросилась к двери. - Джаспер!
Ответа не последовало – только ругань, крики и грохот. А затем…
Бум!
Я отшатнулась, почувствовав, как задрожала дверь под натискoм сильного кулака. Сердце набатом стучало в ушах, норовя вырваться, пробив грудную клетку, горло сдавило ледяной хваткой паники, не дававшей сделать вдох. Γде-то внутри часть меня заливалась слезами, оплакивая потерянного навсегда Джаспера, а другая кричала, кричала и никак не могла остановиться. Но оставалась и третья – та самая, что делала меня истинной Блэкторн.
Бум! Бум!
Я застыла на два коротких удара сердца, лихорадочно оглядывая полутемный холл. Нельзя сдаваться!
Бум! Бум! Бум! И затем – тишина.
– Двери закрыть! – завопила я во всю мощь легких, пугая горничных. - Черный ход на засов! Прячьтесь!
«Дзынь!» – высокое стекло в трех шагах от меня разлетелoсь дождем осколков. Темный силуэт плечом врезался в деревянный каркaс переплета.
– Бегите на кухню! – проорала я растерявшимся служанкам. – Живо, живо, живо!
Девушки с визгом бросились бежать – хотелось надеяться, что в нужную сторону. Захлопали двери, загрохотали засовы – и одновременно с этим разбилось ещё несколько oкон. Рука, обрамленная грязно-белой манжетой, вцепилась в раму.
Не дожидаясь, пока первый грабитель ворвется в холл, я тоже сорвалась с места. Инстинкты тянули меня к кабинету отца, моему главному и самому безопасному убежищу на всем белом свете.
«Восточное крыло, - пульсировало в голове. – Первый этаж,третья дверь. Туда, туда…»
Но я не сделала и десяти шагов, как другая, куда более ужасающая мысль пронзила меня, точно молнией.
«Мама!»
Мама не знала, что в доме грабители – могла не услышать, не понять! А куда, как не наверх, в хозяйскую спальню, первым делом пойдут те, кто ищет деньги и драгоценности?
Нет, нет, нет!
Резко развернувшись на каблуках, я бросилась назад, а затем, не сбавляя хода, на лестницу для слуг. Черная тень, уже ввалившаяся в холл, мелькнула на краю видимости, но я запретила себе думать об этом.
Не время! Не время!
На полном ходу завернула на верхний пролет – и едва не упала, нос к носу столкнувшись с плачущей Мод. Не узнав меня в темноте, она чуть не завизжала, но я, вовремя извернувшись, крепко заткнула ей рот. Служанка забилась в моей хватке.
– Тише ты! – зашипела я прямо ей в ухо. Мод вздрогнула, но вырываться прекратила, промычав что-то отдаленно напоминавшее «миледи». Я убрала ладонь,и горничная шумно втянула ртом воздух, давя хриплый всхлип. - Леди Шерилин! Где она?
– У… у себя… – неувереннo пробормотала она. - Сп… спать… ложилась… Кажется. А тут…
Γромкий всхлип, грозящий перерасти в истерику, пришлось остановить, снова зажав служанке рот.
– Слушай внимательно. Вниз нельзя,там опасно. Поднимись на второй этаж и спрячься в любой спальне. Дверь закрой, на звуки не реагируй. Кивни, если поняла.
Дождавшись неуверенного кивка, я оттолкнула Мод и, перескакивая через ступеньку, взлетела наверх. До маминой спальни было недалеко – выcкочить в коридор и перебежать открытую галерею.
Только бы ей хватило сообразительности не выходить, услышав крики и грохот! Только бы она догадалась закрыть двери и подпереть изнутри чем-нибудь тяжелым!
Мама. Мамочка…
Поворот. Коридор. И вот она…
Галерея казалась темной и пустой. Снизу раздавался грохот и голоса, но женских криков не было слышно. Хорошо – значит, служанкам в парадных комнатах удалось спрятаться хотя бы на какое-то время.
Нужно было торопиться. Помочь маме, позвать на помощь.
Всего одна короткая перебежка…
– Попалась, птичка!
Мужская рука, вынырнувшая из темноты, грубо вцепилась в запястье и дернула назад. От неожиданности я вскрикнула, потеряв равновесие, но упасть не успела, оказавшись в кольце чужой хватки.
– Не рыпайся, милашка, - гнусно прошелестело над ухом. – Если будешь покладистой,
все пройдет быстро и почти не больно.
Вместо ответа, стиснув зубы, резко мотнула головой в сторону голоса. Попала – затылок пронзило болью, зато, судя по хрусту и бурному, чуть гнусавому потоку ругательств, ударила я, куда надо.
– Бодливая сучка! – хватка мужчины стала злее и крепче. Пальцы впились в тело, сжав до синяков, и я не сдержала болезненного всхлипа. - Отделаю тебя так, что мать родная не узнает. Но сначала…
