Саманта огляделась вокруг. Так вот она какая – та спальня, куда легендарный граф Торн приводил легионы своих возлюбленных! Комната эта оказалась совсем не такой, какой ей представлялась. Ни драпировок, ни бархата, ни шелков. Ничего мягкого, красочного и соблазнительного.
Это была спальня мужчины – мужчины-охотника. Перед камином вместо ковра – несколько шкур. Холодные каменные стены лишь кое-где украшены пейзажами. На простых, но искусно сделанных столиках и полках вдоль стен расставлены странные фигурки, скульптуры и зарисовки. Откуда он все это привез – из Африки или, может быть, из Индии?
Невозможно было поверить, что здесь спит Гэвин Сент-Джеймс! От него Саманта ожидала спальни, достойной Казановы, Людовика Четырнадцатого или еще какого-нибудь прославленного жуира и покорителя сердец.
Но Инверторн оказался совершенно иным.
Как и его хозяин.
Разумеется, он бессовестный эгоист. Очаровательный и опасный повеса – особенно опасный для женщин. Прекрасный падший ангел.
Но еще он – просто мужчина. Мужчина с семьей, которая его любит.
И с разбитым сердцем.
Уже на следующее утро, проснувшись под шум дождя, Саманта решила, что свадьба ее станет катастрофой. Разве не дурная примета – выходить замуж в дождливый день?
Правда, в день, когда она подписала бумаги и обменялась брачными клятвами с Беннетом, светило солнце – так что эта теория себя не оправдала. Быть может, несчастье приносит не дождь – оно просто неотступно следовало за Самантой Мастерс. Да, похоже, что так…
После пробуждения ее осмотрел Имон, который объявил, что Саманта на пути к выздоровлению. И он вручил ей трость, чтобы она могла ходить. Тростью Саманта немедленно и воспользовалась – отправилась в уборную и там опустошила желудок как приличный человек.
Трость оказалась весьма удобным приобретением. По крайней мере, Сэм успешно дохромала до туалета, а потом до камина, где ее ждал поднос с завтраком. Она съела бутерброд с девонширскими сливками и вареньем, выпила целую кружку обжигающего чая, почистила зубы и лишь затем в изнеможении опустилась в кресло.
Господи, как же она радовалась, что не придется идти к алтарю!
Будущего мужа Саманта в глаза не видела – с тех пор, как вчера днем, вернувшись из Рейвенкрофта, он сообщил, что его брат маркиз Рейвенкрофт прибудет в Инверторн, дабы официально заключить между ними брак.
Саманта попробовала почитать у камина. Потом попробовала подремать – в последнее время она уставала быстрее обычного. Но через несколько часов неотступное беспокойство подняло ее на ноги.
Завернувшись в одеяло, словно в шаль, она дохромала до порога. Распахнула дверь, петли которой, похоже, нуждались в смазке еще во времена якобитского восстания. Осторожно выглянула наружу. В холле никого не было. Морщась от боли в ноге и от холода каменного пола, Саманта побрела босиком по коридору.
По счастью, она привыкла терпеть боль.
В западной башне Инверторна имелись лишь три комнаты и небольшой холл с винтовой лестницей, ведущей вниз. Спускаясь по лестнице, Саманта держалась за стену, чтобы не упасть, и не отрывала глаз от выщербленных древних камней у себя под ногами. И пол, и стены здесь были испещрены царапинами и выбоинами. Быть может, это – следы войн?
К тому времени, как она одолела три пролета, ладони ее вспотели, пот выступил и на верхней губе. В ногу же словно вцепились несколько скорпионов. Однако то, что увидела Саманта на нижнем этаже Инверторна, заставило ее врасти в пол – так врастает в землю столетнее дерево.
Гэвин стоял в арке главного входа, стоял боком к ней. И он был в таком дорогом и шикарном костюме, какого она никогда еще не видывала. При этом он неотрывно на что-то смотрел, на что именно – Саманте с ее места было не видно.
И тут ее осенило – она вдруг поняла, почему с утра льет дождь. Не иначе, ангелы плакали от его красоты! Темный костюм-тройка и сияющий белый галстук придавали Гэвину какой-то новый ореол. Он больше не казался диким необузданным шотландцем, теперь это был безупречный джентльмен… и от того еще более опасный.
Его сияющие золотом волосы были аккуратно подстрижены и уложены. К тому же исчезла вечная щетина, так что обнажилась совершенно убийственная ямочка у него на подбородке.
Ох, если бы Саманта не держалась за стену, при этом зрелище она едва ли устояла бы на ногах.
Помоги ей боже! Кажется, она влюбилась в Гэвина Сент-Джеймса! Как легионы женщин до нее. И без сомнения, их будет еще очень много.
Вот об этом ей придется постоянно помнить! Помнить, что она не вправе спрашивать, например, где он провел ночь – верность не входила в условия сделки. Даже после свадьбы он обещал быть лишь «иногда верным». Что же говорить о ночи до свадьбы?
Но какая ей разница? Никакой. Ей наплевать.
Она думает только об одном – о безопасности. Своей и ребенка, растущего в ее чреве.
Вокруг графа суетились несколько безупречно одетых лакеев. Затем из западного холла появился дворецкий. Он обменялся взглядом со своим господином, а затем исчез из поля зрения.
