Имоджен Причард – девушка из бедной семьи, вынужденная трудиться на двух работах, чтобы прокормить больную мать и маленькую сестру и расплатиться с долгами погибшего отца.Колин Толмедж – герцог Тренвит, после похорон отца и брата пришедший в паб, где по ночам работала Имоджен, чтобы утопить горе в вине. Он соблазняет девушку и исчезает из ее жизни, даже не поняв, что стал для нее и первым мужчиной, и первой любовью.Прошло время, Колин стал героем войны, и его, тяжелораненого, балансирующего между жизнью и смертью, доставили в госпиталь, где Имоджен работала медсестрой. Она выхаживает герцога и покоряет его сердце. Казалось бы, для счастья нет препятствий. Однако снова и снова Имоджен задает себе мучительный вопрос: не бросит ли ее Колин, если вспомнит однажды об их первой встрече?..
Kerrigan Byrne
The Duke
© Kerrigan Byrne, 2017
© Перевод. В. А. Суханова, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2018
От волнения Имоджен Причард била мелкая дрожь и по спине бежали мурашки. Обычно атмосфера увеселительного заведения «Голая киска» была просто гнетущей, но сегодня воздух был буквально наэлектризован и пронизан ощущением опасности. Имоджен всеми фибрами души чувствовала угрозу, словно где-то здесь притаился хищник. Поставив на полку буфета пустые стаканы из-под эля и джина, она схватила нож, спрятала его в складках юбки и снова повернулась лицом к посетителям заведения, решив дать отпор всем, кто посмеет на нее напасть.
В заведение между тем не спеша входили одетые в алые мундиры военные, поджарые молодые люди, мужская энергия которых била через край. Их глаза жадно блестели от вожделения. Они напоминали стаю волков, облизывающихся и скалящих острые клыки в предвкушении жуткого пиршества.
Работа в «Голой киске» обострила инстинкт самосохранения Имоджен, ее чувство опасности было таким же острым, как сабли, висевшие на поясах бравых военных. И эти молодые мужчины, эти волки, находились сейчас на охоте и могли накинуться на свою жертву по сигналу вожака.
Имоджен чувствовала, что военные, как бы угрожающе они ни выглядели, были не столь опасны для нее. Источником внутренней тревоги Имоджен был их предводитель.
Он выделялся среди них, в нем клокотала дьявольская энергия. Вожак был на голову выше молодых волков стаи, которой он правил железной рукой. Он держал всех подчиненных в узде и решал, кому из них жить, а кому – умирать. Солдаты готовы были беспрекословно выполнить все его приказы. И командир знал об этом.
Имоджен поразил высокий лоб предводителя отряда и удивительно красивые черты его лица. Такие идеальные лица можно было увидеть у античных скульптур.
Непонятно как древнегреческие мастера своими допотопными инструментами умудрялись высекать из благородного камня настолько тонкие, совершенные в своей симметрии черты. Имоджен судорожно сжала в руке нож, хотя ей хотелось в этот момент взяться за кисти. С каким удовольствием она написала бы сейчас широкими смелыми мазками портрет предводителя!
Девушка встрепенулась. Она где-то уже видела этого человека. Его лицо и фигура врезывались в память, их невозможно было забыть. Этого мужчину лепил сам Бог, а затем отливал из драгоценных металлов. Кожа предводителя отряда была матовой с золотистым оттенком, волосы отливали бронзой, карие глаза пылали в тусклом освещении зала, как две медные жаровни. Казалось, они внимательно обследовали каждый уголок, каждый закуток зала.
Наконец взгляд предводителя упал на Имоджен и застыл. При этом выражение его лица оставалось все таким же непроницаемым. Хотя Имоджен показалось, что складка между его бровями немного разгладилась. Этот грозный мужчина испытал какие-то эмоции, но не хотел выдавать себя. Линия его подбородка оставалась все такой же напряженной, и это беспокоило девушку.
Он выглядел очень усталым. Или, может быть, предводитель был чем-то сильно огорчен? Имоджен глубоко вздохнула. Нет, она, пожалуй, никогда прежде не видела этого человека, иначе она наверняка бы помнила, что сталкивалась с ним или, тем более, когда-то знакомилась.
Имоджен не могла отвести глаз от прямого, патрицианского носа незнакомца. У него были высокие скулы и широкая, квадратная челюсть, которая подчеркивала идеальную форму крепко сжатых губ.
Но не только она наблюдала за предводителем. Внезапно Имоджен почувствовала себя ланью, которую хищник наметил себе в жертву, и испугалась. Резко повернувшись, она хотела убежать, но тут же столкнулась с Давиной Розой.
– Черт побери, какая длинная ночь! – пожаловалась та, откидывая со лба кудрявую прядь, и залпом допила джин из стакана, который держала в руках.
Имоджен не знала, действительно ли ее звали Давина, но эта испанская шлюха всегда называла себя именно так.
– Да уж, нынешняя ночка выдалась трудной, – согласилась с ней веснушчатая полногрудая шотландка Хизер, поправляя корсет, из которого готова была вывалиться пышная грудь. – Я знаю, чего хотят мужчины, когда вваливаются к нам гурьбой. Они надеются во время совокупления утопить в нас свой страх.
– Надо заказать побольше мази, – вздохнув, сказала Давина.
– Я могу напоить их до полусмерти, – предложила Имоджен.
– Попробуй сделать это, Джинни, – промолвила Хизер. Она назвала Имоджен уменьшительным именем, которое скорее было прозвищем. Так Имоджен называли в этом злачном месте. – Хоть какая-то польза от тебя будет.
В голосе Хизер звучало недовольство. Многим девушкам в заведении не нравилось, что у Имоджен есть привилегии. Во всяком случае, ей не нужно было раздвигать ноги перед клиентами, как это делали остальные.
– Если нам повезет, некоторых из этих волчар поразит ирландское проклятие, и мы без всякого труда получим с них денежки, – задумчиво добавила Хизер.
