Не успела Кристина договорить эту фразу, как в дверях появился высокий молодой человек. Ксюша с трудом узнала в нем того самого Гарика. Без грима и сценического костюма он казался куда проще и, как ни странно, привлекательней. Увидев в палате посторонних, Гарик сперва замер. А затем бросился к Кристине, словно намереваясь защитить ее от всех злодеев, которые только могут проявить свой интерес к его любимой женщине:
– Кристина, с тобой все в порядке?
– Со мной да. А с тобой? Почему ты заставляешь меня ждать тебя столько времени?
– Да где же? Я за соком бегал. Как ты просила.
– Купил?
– Купил.
– Гранатовый?
– Нет, ты же просила банановый с киви. Все магазины обегал, пока нашел.
– Опоздал! Теперь я хочу гранатовый. С лимоном!
Голос Кристины звучал капризно, но смотрела она на Гарика ласково. И тот млел от счастья.
– Пойдем, – шепнул Нарышкин на ухо девушке. – Мне кажется, мы тут лишние.
Он пожелал Кристине скорейшего выздоровления. Прибавил, что они ждут ее обратно на работу. И произнес еще несколько дежурных фраз, которые мог бы произнести начальник, явившийся проведать своего заболевшего подчиненного.
И когда они вышли на улицу, Ксюша спросила:
– Скажи, как получилось, что ты оказался в кабинете у Вени? О чем вы с ним говорили?
– Мы с ним немного поспорили о том, как должна быть организована в дальнейшем работа в музее. Боюсь, что мы несколько увлеклись. Уходя, я даже забыл в кабинете свой диктофон.
– А о чем же вы так яростно спорили?
– Он почему-то возомнил себя новым директором музея. Теперь-то я понимаю почему. А тогда решил, что бедняге просто пришла в голову какая– то блажь. Разумеется, я пытался его разубедить. Показал свои документы. Объяснил, что я был бы совершенно точно в курсе, если бы на эту должность назначили его. Он сначала как-то огорчился, потом начал скандалить, затем совершенно сдулся и велел мне убираться. Я и убрался, забыв свой диктофон.
– Но коды для сигнализации ты все-таки от Вени получил? А как же твои планы ограбить наш музей?
– Ограбить?
– Ты планировал проникнуть в музей и вынести те экспонаты, которые считал фальшивками. Наверное, на досуге ты собирался отдать их экспертам, чтобы удостовериться, что твои подозрения правомочны.
– Ты все это откуда знаешь?
Нарышкин был поражен. А Ксюша в ответ таинственно улыбнулась: мол, есть свои секреты.
– Ты поистине удивительная девушка. Да, была у меня такая безумная идея. Но, к счастью, обошлось без греха. Мы поговорили со старшими товарищами, они дали мне разрешение до вступления мной в должность директора филиала немного побыть председателем ревизионной комиссии, чтобы учесть все факты возможных хищений из фондов музея.
– Как-как ты сказал?
– Факты хищений.
– Нет, ты что-то про должность директора говорил!
– Ах, прости, я тебе разве еще не сказал?
– О чем?
– Позволь представиться, Петр Нарышкин, с сегодняшнего дня директор вашего музея.
Какое-то время Ксения смотрела на него, широко распахнув глаза.
– Ты? Так это ты наш новый молодой директор?
– А что тебя так удивляет? Или я не гожусь?
– Годишься! Именно ты и годишься. Просто я… Это все так удивительно!
И внезапно Ксюша расхохоталась.
– Что с тобой?
– Я теперь понимаю, почему, когда ты назвался Вене, тот так сильно скуксился. Он-то считал, что директором назначили его. И вдруг заявляешься ты со всеми своими документами, и оказывается, что директор – это совсем другой человек.
– Да, боюсь, что последние его минуты на земле были отравлены пониманием того, что кто-то его здорово провел.
В это время у Ксюши зазвонил телефон. Она взглянула на экран. Номер был незнаком.
– Ответь, – посоветовал ей Нарышкин.
И Ксюша послушно поднесла трубку к уху.
– Алло, алло! – услышала она. – Россия? Австрия на проводе! Привет, подруга!
– Анька! Ты?
– Сто лет, сто зим! Вот прилетела и первым делом звоню тебе. Как ты?
– Ой, Анька! Это и впрямь ты?
– Я! Увидимся? Ты не против? Прямо сейчас.
Ну разве Ксюша могла отказаться? Когда рядом с ней был самый симпатичный мужчина из всех, какие у нее бывали?! Да еще и не просто мужчина, а сам вновь испеченный директор их музея. Красавец! Герой! Благородный рыцарь и спаситель прекрасных дам! Такой момент просто нельзя было упускать. Наконец-то Ксюша могла утереть Аньке нос. И она чувствовала, что сделать это у нее сегодня получится как нельзя лучше.
