Но мой возможный новый босс не дал мне возразить - опрокинул на кровать и начал быстро стаскивать с меня одежду, заставляя прийти в настоящий ужас - сейчас же день! Сейчас же он увидит, какая я толстая, какие у меня складки... Только не это!
Закрываю глаза. Для надежности прикрываю веки сверху ещё и рукой, чтобы уж наверняка ничего не видеть. Вырваться не получилось, уговорить, чтобы отпустил - тоже. Осталось смириться и что? Получать удовольствие?
И как же его получить, если сейчас, через несколько секунд... когда последняя пуговица на моей кофточке расстегнется, он распахнет единственную защиту от разочарования и увидит меня при свете дня во всей "красе"? Если я точно знаю, что тугой ремень джинсов перетягивает мои телеса таким образом, что живот слегка нависает над ним!
Это вчера в сумраке комнаты, освещаемой одним единственным бра с противоположной от кровати стене, можно было представить себе, что ему почти ничего не видно, а сейчас шторы у меня настежь раскрыты... А он очки не снял.
Иван расстегивал маленькие пуговички на моей кофточке. Я знала, сколько их - двенадцать! И обычно эту кофточку надевала и снимала через голову, не расстегивая. Но облегчать задачу не стала - не могла. Да и пока руки вдеты в рукава существует пусть мнимая, но защита!
К середине ему явно надоело. Потому что, неожиданно прервавшись, он чуть было не заставил меня открыть глаза, чтобы понять, что же там такого делает. Но я не успела. Отодвинув в стороны края кофты, Ваня поцеловал кусочек кожи под грудью. Сухие теплые губы едва коснулись, но я почему-то дернулась от этого прикосновения, будто меня ударило током.
Ещё одна расстегнутая пуговица и ещё один короткий поцелуй только уже чуть ниже, на животе... Руки дернулись, чтобы прикрыться, чтобы не допустить дальнейшего разглядывания.
- Ещё одно движение, и я тебя свяжу, - прошептал он, опустившись ещё ниже.
- Я буду кричать! - угрожала я.
- Обязательно, - пообещал он таким довольным тоном, словно ему рассказали об увеличении зарплаты! - Позже.
Когда Ванины пальцы коснулись последней пуговицы, я все-таки вцепилась в них, не позволяя расстегнуть.
- Ванечка, пожалуйста, не надо!
- Почему? - в голосе слышалась обида.
- Потому что... я стесняюсь, - прошептала, сгорая со стыда.
Но ведь он - красивый! Он в спортзал ходит! А я? Я - глупая, ленивая, толстая обжора! Если бы я знала, что в этой практически рабочей поездке встречу такого потрясающего, по непонятной милости богов возжелавшего меня, мужчину, то год бы на диете сидела, на фитнесс записалась бы, в бассейн бы пошла! Но я-то на знала! И надеяться на могла! И давно уже не мечтала даже! А он взял и появился! И теперь я лежу перед ним на кровати, абсолютно не готовая обнажиться и слабо представляю, что может меня заставить расслабиться и позволить ему продолжать.
- Стесняешься? - удивился он.
Помолчал немного, видимо, осознавая, насколько плохо дело и без ожидаемого мною смеха сказал:
- Я закрываю окна, а ты... завязываешь мне глаза... Чем хочешь. Только, чур, не сбегать! Все равно ведь найду.
Я не успела согласиться, когда Иван встал и, действительно, направился к окнам. Пока он неторопливо задергивал ночные шторы, я судорожно обдумывала, и нет... вовсе не то, чем глаза ему завязать, а куда спрятаться от него.
И убежала бы обязательно, и спряталась бы непременно, да только зачем-то посмотрела на него, изначально просто желая оценить, насколько он далеко, но потом просто забыла о своих намерениях.
Я уставилась на его ягодицы... Нет, конечно, сначала Я посмотрела на спину, оценила разнообразие и проработанность на ней мышц, пока он, подняв вверх руки, дергал тяжелую ткань. И только потом посмотрела на самую замечательную мужскую задницу, которую видела в своей жизни. План побега был стерт из моих мыслей. Мне дико захотелось, чтобы он повернулся сейчас, чтобы увидеть, как выглядит он спереди!
Но, к сожалению, закрытое окно лишило меня такой возможности.
В полутьме комнаты, в её нереальной тишине, я слышала только бешеное биение своего сердца. А когда он потащил с моих ног штаны, без предупреждения и пугающе быстро, я молчала, хотя хотелось кричать от переполняющих эмоций - страха, удивления, желания, восторга!
Кофту он расстегивать дальше не стал - просто изо всех сил дернул полы в сторону, попросту отрывая пуговицы, и в одно мгновение, приподняв меня, как куклу, стащил и отбросил прочь. И он, конечно, все равно все видел - в комнате было не так уж и темно. Но мне почему-то перехотелось завязывать ему глаза - казалось, что в полутьме я сама выгляжу по-другому, что темнота, как чёрное платье, делает стройнее...
Долгий поцелуй в губы. Отвлекает - мне все понятно. Потому что руки быстро расстегивают бюстгалтер. Но губы у него такие умелые, он так орудует у меня во рту языком, что я забываю обо всем на свете. Просто удерживаю его голову. Просто сплетаюсь своим языком с его у себя во рту.
