Улыбка появилась на его губах, когда он вспомнил о ее внутренней борьбе. Ему нравилось, как она бросала ему вызов на каждом шагу и заставляла его работать на себя. Сойер рано узнал, что многие аспекты БДСМ взывали к нему, и он нырнул в этот опыт, как только у него появилось достаточно денег, чтобы побаловать свои эклектические вкусы. Приближаясь к 35 годам, он мог с уверенностью сказать, что любил аспекты дом/саб, но это не было тем стилем жизни, которого он хотел бы придерживаться. Его нормальная игра в личной жизни и некоторые эксклюзивные клубы приручали в нем зверя лишь на некоторое время, но работа начала поддерживать его ненасытный аппетит более успокаивающим образом. До сих пор женщины брались во временное пользование.
Пока не появилась Джульетта.
Он любил контроль. Он был необходим ему постоянно для того, чтобы наладить свою жизнь. Но на мгновение он чуть не потерял его, чуть не расстегнув ширинку, и не скользнув в ее влажный жар без единой мысли. А это, как он знал, было опасно. Сколько лет он потратил на то, чтобы, наконец, обуздать насилие и гнев? Как он мог быть зависимым от людей, единственной целью которых было подвести его? Только два человека в его мире когда-либо давали ему представление о большем.
Джерри Уайт.
И матушка Конте.
Знакомый приступ в животе заставил его встать и пройти к задней части его офиса. К двери, скрытой за массивным книжным шкафом, где находился кусочек мира и здравомыслия, который мог выдернуть его из этой бездны.
Ебать, он ненавидел такую слабость.
Сойер шагнул в комнату. Его окружала звукоизолированная комната физических пыток, поэтому никаких хрипов боли никто не слышал. Под ногами были толстые маты, различные инструменты были тут с единственной целью.
Пот.
Он снял ботинки, одежду, и переоделся в шорты и майку. Он связал волосы резинкой, сунул ноги в кроссовки и надел перчатки. Он решил начать с груши, разогреваясь несколькими ударами и позволяя мозгу выплеснуть яд через тело.
Раз. Два. Три.
Воспоминание вспыхнуло.
