От стайки фрейлин отделилась одна женщина, которая провела меня к короткой перекладине буквы “П” и указала место рядом с центром. До стула с высокой спинкой и чеканным гербом на ней, на котором должна была сидеть герцогиня, оставалось всего два места. Пожалуй, зря она так сделала. И сам по себе поступок, похоже, был необычным, и разговаривать через головы двух человек, если у неё вдруг есть вопросы, очень неудобно. Впрочем, главным для меня было то, что подарок её явно заинтересовал. А мой адрес есть на визитке, вставленной в рамку.
Как я и предполагала, поговорить у нас с герцогиней не получилось, хотя она и сделала такую попытку, проходя к своему стулу. Однако бедную женщину тут же шёпотом одернула самая пожилая фрейлина, и герцогиня, едва заметно нахмурив брови, но, так и не возразив, прошла к своему месту.
Каких-то интересных разговоров за столом не было. Женщины тихо перебрасывались словами, фрейлины едва пощипывали кусочки сыра или просто крошили хлеб на тарелке. А я больше старалась рассмотреть одежду сидящих близко дам.
Это не просто богатые горожанки. Это местный высший свет. Хочу я или нет, но если я серьёзно собираюсь заняться зарабатыванием денег, да ещё и с помощью герцогини, на будущее я должна выглядеть так, чтобы моя одежда не вызывала снисходительных улыбок. Мне невольно вспомнилась поговорка: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывет.». Я собиралась скопировать их наряды так, чтобы в будущем не выглядеть в герцогском замке бедной родственницей.
В отличие от горожанок, которые носили два платья – верхнее и нижнее, светские дамы были одеты несколько сложнее. В их одежде присутствовали те же самые шелка и бархаты, что и на горожанках, и на дворянках. Но сам крой был немного другим. Поверх двух платьев на каждой из женщин было одето нечто, напоминающее черкеску.
Плотно облегающий верхнюю часть тела халат с вырезом до талии и широко расходящимися полами длиной чуть ниже колена. На талии одежду скрепляла или крупная пряжка с драгоценными камнями, или же широкий вышитый пояс с такой же пряжкой. Рукава на этой одежде были широкими и едва доставали до локтя.
Таким образом, случайный зритель мог видеть все три слоя одежды и оценить дороговизну ткани, мастерскую работу портнихи, а также фигуру женщины. Эти самые черкески сшиты были из однотонных тканей разных оттенков, но края одежды украшали широкой каймой дорогой вышивки: золото, серебро, яркий шёлк. А на одежде герцогини, кроме вышивки, присутствовали ещё и вставки из драгоценных камней: где-то алый камень в серединке цветка, где-то ярко-синий глаз вышитой птички, а в некоторых местах на золотых листьях переливались хрустальные бусинки, изображая собой каплю росы.
Я крайне внимательно сравнивала одежду герцогини и ее фрейлин и, слава Богу, обратила внимание на то, что хоть одежда свиты и была так же расцвечена серебром и золотом, но драгоценных вставок в вышивке не было. Может быть, это и случайность, а может быть и нормой местного этикета. Во всяком случае, делать вставки камнями я точно не рискну, лишь бы не нарушить местные правила.
Обед прошел довольно скучно, ближе к концу снова появился святой отец Бертран. Пока он читал благодарственную молитву, герцогиня слушала вместе со всеми. А по окончании тихо и бесшумно, не прощаясь, исчезла вместе со свитой в одной из дверей зала.
Благотворительная акция была окончена, а мне оставалось только вернуться домой и срочно заняться приобретением приличной одежды. Если я все правильно рассчитала, то вскоре должна получить приглашение в замок.
Берта, кстати, приняла мой подарок со слезами благодарности на глазах: так растрогалась. И мне пришлось не один раз сказать, что мне не жаль побаловать её такой ценной вещью. Ленточку она с гордостью повесила у себя в комнате над постелью. И даже слегка задрала нос, не позволяя Корин дотрагиваться до “драгоценности”.
– Нет уж, милая Корин. Не трогай! Пыль я сама с нее смахну! Ступай…
Первые две недели я лично бегала на каждый шорох у дверей. Мне все казалось: вот-вот постучит посыльный и пригласит меня в замок. Однако ждать мне пришлось гораздо дольше, чем я предполагала. Дело уже двигалось к весне, а ответа я так и не получила.
Чисто на энтузиазме, в первый месяц ожидания я изготовила еще несколько песочных картинок, но про себя уже начала обдумывать другие варианты заработка. Роскошное платье, сшитое для посещения дворца и сожравшее из моего и так небогатого бюджета восемь золотых, висело на плечиках, закутанное от пыли в чехол из небелёного льна. Носить такую роскошь мне было просто некуда. Ещё шесть золотых я отдала за небольшие сережки с бирюзой и тонкое колечко. Всё это также лежало без движения, напоминая о ненужных тратах.
Лакей из замка прибыл почти к самому концу зимы, когда я уже давным-давно перестала ждать. Письмо было вежливым, холодным и отстраненным: госпожа герцогиня Элеонора фон Рогерд приглашала меня на следующий день к полудню.
Побледневшая Берта охнула и запричитала: