Мне повезло: на мою отлучку никто не обратил внимания. Я тихо проскользнула в приоткрытые двери зала и встала в последних рядах благотворительниц.
Столы были накрыты довольно богато по местным меркам: стояли блюда с жареной свининой и отварными яйцами, горками высился нарезанный крупными кусками сыр. Белоснежные караваи были украшены воткнутыми в них ножами с серебряными ручками, а в глубоких тарелках пирамидками были выложены зажаристые пирожки. Вдоль всего стола расставлены стеклянные графины, наполненные светло-розовым и белым вином. Колобки масла, слегка подтаявшие от тепла, располагались в расписных пиалах.
Столы были выставлены в форме буквы «П». Короткая часть явно предназначалась для герцогини и фрейлин. Сейчас госпожа сидела в кресле в центре зала. Шесть фрейлин стояли за её спиной, как почетный караул. Каждая благотворительница, получив от герцогини благодарственные слова, вольна была сесть на любое место за длинной частью стола. Разумеется, все хотели сидеть поближе в к её светлости, поэтому стол быстро заполнялся от начала.
Герцогиня тем временем подзывала к себе женщин по одной и, тихо проговорив несколько слов благодарности, лично подавала в руки лоскут ткани и предлагала ей занять место за столом. Мне даже стало любопытно, что же за подарок получали женщины.
Громко были названы четыре дамы, кто успел сшить больше всех рубах. Им герцогиня протянула широкие шелковые ленты алого цвета, этакие вымпелы, на которых, как я поняла, и была напечатана специальная молитва. Этим дамам предложили занять места за короткой частью буквы “П”. Они лучшие, они удостоились чести сидеть рядом с герцогиней!
Почти все благотворительницы вручали небольшие презенты. Разумеется, не самой герцогине, а одной из ее фрейлин. Подарки не были слишком роскошными. Из того, что я смогла рассмотреть, в основном дарили мотки кружева, вышитые ленты и платочки, красиво упакованные наборы шелковых ниток для вышивки и прочую бытовую мелочь. Фрейлина, невысокая и полная дама, складывала подношения на низенький столик, стоящий сбоку от неё.
Я даже немножко заскучала в этой толпе, дожидаясь, пока спины передо мной поредеют и смогу наконец-то рассмотреть герцогиню.
Ее светлость герцогиня Элеонора фон Рогерд от роду имела максимум двадцать пять лет. Молодая красивая женщина с прекрасными яркими глазами, чуть притенёнными длиннющими ресницами. Изящный овал лица и маленький вишневый рот придавали ей какие-то детские черты. Она казалась милой, хрупкой и беспомощной, как оленёнок Бэмби. Пожалуй, самым странным в ней был абсолютно ничего не выражавший взгляд. Нет, вовсе не тупой и бессмысленный, скорее скучающий или тоскливый.
Женщина, подошедшая передо мной, уже кланялась и, получив свою шёлковую ленточку, отошла к столу. Я прошла несколько шагов до центра зала, почтительно поклонилась герцогине и дождалась вежливого кивка в ответ. Затем, сделав шаг в сторону, чтобы увернуться от тянущей к моему подарку рук фрейлины, я торопливо рванула атласную ленточку. Скользкий шёлк упал на пол, и я, не особенно чинясь, уронила туда же, себе под ноги, оба слоя обертки.
- Ваша светлость, мой подарок может показаться вам чуть странным, но на эту картину так приятно смотреть, когда вы устали и вам требуется отдых…
Держа рамку в руках на уровне её глаз, я перевернула картинку, и фрейлина, которая только что, нахмурившись, открыла рот, попытаясь высказать мне свое “фи”, замолчала на полуслове. Песчинки сыпались, создавая новый горный пейзаж, а я чувствовала, как у меня затекают руки от тяжести. И фрейлины, солидные дамы, почти все старше тридцати, и сама герцогиня, заворожённо смотрели на моё изделие.
Наконец упала последняя песчинка, и я, поглядев на застывших фрейлин, сделала шаг в сторону и сама поставила подарок на стол.
Герцогиня резко повернулась к картинке, вновь перевернула рамку и застыла, разглядывая очередной пейзаж. Признаться, я немного растерялась, не понимая, что делать теперь. Поклониться и отойти? Или постоять рядом с ними? А как же та самая молитва, которую вручали всем? Мне-то она была и даром не нужна, но я планировала отдать ее Берте, чтобы порадовать компаньонку.
Первой очнулась та фрейлина, которая собирала подарки. Она слегка откашлялась и тихо позвала:
- Ваша светлость…
Герцогиня слегка вздрогнула и перевела взгляд на меня. Впрочем, ее выучки хватило на то, чтобы дальше вести себя как обычно. Она взяла из рук фрейлины голубую ленту с напечатанной молитвой, подала мне и равнодушно произнесла:
- Я благодарна вам за помощь, юная госпожа. Надеюсь, Господь не оставит вас своими милостями…
Я поклонилась и отошла к столу, уже собираясь сесть, когда вдруг меня прервал голос герцогини:
- Нет-нет, юная госпожа. Садитесь за высокий стол. Баронесса, проводите нашу гостью.