– Полагаю, – глаза Эсмеральды светились любовью, – моему сыну было непросто отказать в чем-то вашему мальчику.
Очевидно, так и было, если судить по остаткам лакомства на его лице.
– В свое время Джо станет прекрасным отцом, – как бы невзначай заметила она, подмигнув Оливии.
– Я достаточно хорошо знаю своего брата, Оливия. – Розалин помахала рукой Джо и Виктору. – Он был бы прекрасным отцом для Виктора и потрясающим му… Кто эта женщина?
– Уверена, я ее не знаю. – Эсмеральда с подозрением прищурила глаза. – И почему она бежит за Джо и Виктором?
Действительно, почему она так улыбается? Если честно, достаточно дерзко.
Оливии не понравился ледяной холодок, пробежавший по телу. Она слишком хорошо его знала. Ревность или страх ревности были ее постоянными спутниками последние шесть лет. Она больше не поддастся этому. Да и с чего бы? Джо Стетон не принадлежал ей, а она не принадлежала ему. Он был волен искать внимания любой женщины. Хотя, если вдуматься…
– Здравствуйте, – сказала леди.
Джо, увлеченно беседовавший с Виктором, видимо, не заметил ее.
Женщина была привлекательной. Ее распущенные рыжеватые волосы переливались на солнце. По возрасту ей было никак не меньше, чем Оливии… хотя какое это имело значение? Оливии приходилось смириться с тем, что, кроме четырех поцелуев и ее ощущений по этому поводу, их с Джо ничего не связывало. Оливер не посылал этого ковбоя ни Виктору, ни ей.
– Интересно, – пробормотала Эсмеральда, – что помешало ей одеться, как положено?
– Лорд Хейверсмир!
– Откуда она знает, кто такой мой брат? – нахмурившись, спросила Розалин. – Хотя, я полагаю, новости расходятся здесь так же быстро, как в любом другом месте. Люди уже знают, что Па больше нет.
Джо сделал еще несколько шагов, прежде чем остановиться, чтобы ответить женщине.
– Миледи? – Он приподнял свою ковбойскую шляпу.
Женщина, улыбаясь, прижала одну руку к сердцу, пальцами другой провела по груди. Джо, похоже, не заметил ее откровенной попытки привлечь его внимание к своему бюсту.
А Розалин заметила. Оливия услышала, как она произнесла слово, неподобающее для леди. Эсмеральда, видимо, тоже заметила, потому что не сделала дочери замечания.
Кокетки были далеко не редкостью, так почему появление этой особы отозвалось так болезненно? Может, из-за ее волос? Этот цвет был, как эхо… нет, Оливия не станет вспоминать.
– Мне так хотелось познакомиться с вами, лорд Хейверсмир. – Розалин протянула Джо руку для рукопожатия. – Я тоже американка!
От вида ее голой руки в руке Джо у Оливии внутри все сжалось, но, чтобы не казаться мегерой, она улыбнулась. Нет, не просто казаться, она не хотела быть мегерой. Все это в прошлом. Если она доверяет Джо – а она ему доверяет, – то должна отнестись к этой женщине доброжелательно.
Если бы только не раздражение, охватившее ее оттого, что женщина наклонилась к нему так близко. Оливия потратила столько сил, чтобы избавиться от ревности, и вот она… снова вцепилась в нее отвратительной тенью. И не важно, что Джо не давал ей никаких оснований для этого. Ее сердце было надломлено, повреждено.
Джосайа Стетон был красивым обаятельным мужчиной. Теперь, когда он стал лордом, это только повысило его привлекательность в глазах женщин. Эта красотка была лишь первой из многих, которые будут пытаться завоевать его.
Разумно держать свое сердце в узде. Сберечь его до тех пор, пока… впрочем, этого она не знала.
– Меня зовут Пруденс Лэпертон. У меня в этом городке очень милый постоялый двор, – заверещал нежный голосок. Оливия старалась не подслушивать, но она стояла слишком близко, чтобы этого избежать. – Мы же американцы – родственные души, разве нет?
Оливии захотелось откусить ее мерзкий язык.
Джо протянул матери коробку с покупками, потом посадил Виктора назад в коляску и, усаживаясь на свое место, оглянулся через плечо:
– Хорошего дня, мисс Лэпертон.
– О, я миссис, милорд. – Она пошла рядом с коляской, которая медленно тронулась. – Я вдова. Пожалуйста, если будете в городе и захотите здесь остановиться, мои двери открыты для вас.
– Насколько я запомнила, – сказала Розалин, – отсюда до дома чуть больше получаса.
– Возможно, вам захочется отдохнуть от своих дел. Я была бы рада представить вас…
Коляска набрала скорость, и голос женщины растаял вдали.
– Эта женщина положила на тебя глаз, Джо, – сказала Розалин, бросив взгляд назад.
Проследив за ее взглядом, Оливия увидела, что вдова улыбалась и махала рукой, отчего ее бюст колыхался из стороны в сторону. Ей стало неприятно. Она изо всех сил старалась быть терпимой, но…
– Виктор Шоу, больше ни куска пряника.
– Но, мама, он же самый лучший в мире. Так сказал пекарь.
– То, что он самый лучший, не значит, что тебе не будет от него плохо.
Джо сидел на покрывале, которое они расстелили у реки, и слушал их разговор. Даже не сами слова, а звук голосов Оливии и Виктора.
Эти двое стали для него чем-то особенным. За то короткое время, что он знал их, они прочно обосновались в его сердце. И ему это нравилось.
– Приляг и вздремни немножко, – погладила сына по голове Оливия.
– Но, мама, я…
