Русская самодержица, находившаяся под влиянием выдающихся европейских писателей, придавала огромное значение воспитанию детей. В частности, по вопросам воспитания Александра она постоянно советовалась с Гриммом, о чем свидетельствует ее непрерывная переписка с ним. Вот что она писала, например, когда сыну Павла Петровича исполнилось чуть больше одного года: «Что касается будущего венценосца, я намерена держаться с ним одного плана: воспитывать его как можно проще; теперь ухаживают за его телом, не стесняя тела ни швами, ни теплом, ни холодом и ничем чопорным. Он делает, что хочет, но у него отнимают куклу, если он дурно с нею обращается. Зато, так как он всегда весел, то исполняет все, что от него требуют; он очень здоров, силен и крепок, и почти гол; он начинает ходить и говорить. После семи лет мы пойдем дальше, но я буду очень заботиться, чтобы из него не сделали хорошенькой куклы, потому что не люблю их».
После шести лет, когда время детских забав миновало, Екатерина решила, что пора приступать к серьезным занятиям и назначила главным попечителем Александра графа Н. И. Салтыкова. По рекомендации Гримма императрица пригласила учителя по французскому языку, швейцарца Фридриха-Цезаря Лагарпа. Екатерина назначила его помощником Салтыкову, и Лагарп также отвечал за воспитание Александра II Константина. Внук любил свою бабушку, о чем свидетельствуют детские письма Александра к Екатерине II. В письме от 16 июня 1785 года, например, он писал: «Любезная Бабушка я очень жалею что вас не могу видеть цалую ваши ручки, и очень об вас много думаю, и я хотел севодня прийти к вам на луг и забыл что вас нет». Еще одно письмо, от 20 июня: «Любезная Бабушка. Я вас благодарю за письмо и очень радуюсь что вы скоро назад будете; Благодарю тебя Бабушка и за то, что вы нас помните, я вас люблю всем сердцем. Цалую ваши ручки. Внучик ваш Сашинька».
Когда Александру исполнилось пятнадцать лет, Екатерина II, как в свое время для Павла, стала подыскивать подругу жизни для старшего, любимого внука. Ее тщательный выбор остановился на дочерях маркграфа Баденского Карла-Фридриха. 14 ноября 1790 года императрица писала посланнику России при мелких немецких дворах графу Румянцеву: «Граф Николай Петрович. Под предлогом обыкновенного посещения князей германских, при которых вы акредитованы, съездите в Карлсруэ и там постарайтесь увидеть дочерей принца наследного Луизу-Августу, 11-ти лет, и Фридерику-Доротею, 9-ти лет. Сверх красоты лица и прочих телесных свойств их, нужно, чтобы вы весьма верным образом наведались о воспитании, нравах и вообще душевных дарованиях сих принцесс, о чем в подробности мне донесете при случае отправления нарочного курьера, или посылаемого сюда из Парижа от тайного советника Симолина. Уверена я, впрочем, что вы сие поручаемое от меня дело исправите с крайнею осторожностью и самым неприметным для других образом. Пребываю вам доброжелательная Екатерина».
Эта переписка продолжалась целый год, и судя по ее содержанию, граф Румянцев успешно выполнил деликатное поручение Екатерины II. Невеста была годом моложе своего жениха, и оба сияли красотой. Г. Р. Державин тогда написал такие стихи:
Миропомазание принцессы состоялось 9 мая 1793 года в Зимнем дворце, куда съехались члены Святейшего Синода и знатные особы, вся царская фамилия. В придворной церкви митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Гавриил совершил обряд по церковному чиноположению, и принцесса была наречена княжной Елизаветой Алексеевной.
На другой день состоялось обручение. В 12 часов утра императрица Екатерина II отправилась в окружении своей блестящей свиты в придворную церковь с большим парадом и торжеством. Впереди шли герольды, обер-церемониймейстер, камер-юнкеры [57], знатные особы, гофмаршалы с жезлами, а за ними императрица в окружении высших чинов. За ней шли цесаревич с супругой, великие князья, княжны и сестра невесты принцесса Фредерика Баденская в сопровождении фрейлин.
В церкви Екатерина II сама ввела жениха и невесту на специально приготовленное возвышенное место, покрытое бархатом. Обручение совершал преосвященный Гавриил, императрица обменяла обручальные кольца жениху и невесте, и сразу же с крепости началась пальба из 31 пушки. После литургии во дворце был дан торжественный обед, а вечером — бал, и весь город иллюминирован.
В Москве обручение великого князя Александра Павловича с Елизаветой отмечалось 29 мая в Успенском соборе.
