Великая княжна Александра Павловна, больше всех своих сестер походившая на старшего брата Александра, с самых детских лет отличалась многими способностями. Императрица Екатерина II в письме к Гриму от 18 сентября 1790 года писала: «Она говорит на четырех языках, хорошо пишет и рисует, играет на клавесине, поет, танцует, понимает все очень легко и обнаруживает в характере чрезвычайную кротость…» Традиционно, с наступлением девических лет Александра стала предметом политических соображений царствовавшей бабушки.
Начавшая в 1789 году французская революция активизировала русскую самодержицу в поисках европейских союзников. Выбор Екатерины II пал на шведского короля Густава III, и ее план начал уже успешно развиваться, так как тот первым высказал мысль о браке внучки русской императрицы со своим сыном, наследным принцем Густавом-Адольфом, которому было тогда всего тринадцать лет. Однако вскоре случилось непредвиденное: в начале 1792 года Густав III был убит террористами. Генерал Клингспорр, посланный в Петербурге уведомлением об этом, первым сообщил императрице о проекте бракосочетания, который покойный король составил для наследника своего престола.
В октябре 1793 года регент Густава-Адольфа IV герцог Зюдерманландский послал в Петербург графа Стенбока с поручением — поздравить Екатерину II с бракосочетанием ее внука, наследника русского престола великого князя Александра Павловича с принцессой Баденской. В столице Стенбок начал официальные переговоры с великой княжной Александрой Павловной. На этих переговорах уполномоченным Екатерины II выступал граф, светлейший князь Платон Зубов, последний фаворит императрицы.
Екатерина хотела, чтобы жених приехал в Петербург, но выяснилось, однако, что по шведскому закону король не может выехать из отечества до своего совершеннолетия. Несмотря на это непредвиденное обстоятельство, переговоры были успешными: предполагалось, что невеста не изменит своего вероисповедания, шведы согласились. При дворе Екатерины II о браке говорили как о решенном деле.
Однако спустя год в Стокгольме в результате борьбы придворных партий — сторонников и противников России — возник вопрос о вероисповедании невесты. Поскольку Екатерина не шла на уступки, регент герцог Зюдерманландский публично объявил о помолвке Густава-Адольфа IV с принцессой Мекленбург-Шверинской. Такого хода в русской столице меньше всего ожидали.
События, происходившие в самой Швеции, между тем вновь поставили на повестку дня вопрос о браке тринадцатилетнего короля и юной Александра Павловны. Партия прорусски настроенных шведских дворян обвинила регента в том, что он умышленно мешает браку своего племянника с русской княжной. Узнав об этом, императрица посылает с секретной миссией своего доверенного агента, генерала Будберга, в Стокгольм, и тот переубеждает герцога Зюдерманландского. Переговоры посланца Екатерины II закончились тем, что в середине августа 1796 года регент вместе с Густавом IV прибыл в Петербург.
Молодой и красивый король Швеции произвел большое впечатление на Петербургский двор: сама императрица с первой же встречи с женихом Александры была в восхищении от него, всем придворным он полюбился. Но самое главное заключалось в другом — и Густав IV и великая княжна Александра Павловна взаимно понравились друг другу. Желание короля жениться на внучке русской императрице, казалось, снимало проблему верности лютеранской вере. Более того, принцессе Мекленбургской было отправлено сообщение об отказе Густава IV жениться на ней. Шведский посланник Стедингот имени короля просил руки великой княжны Александры Павловны, и обручение было назначено на 11 сентября 1796 года. «Добрый и дорогой мой друг, — писал великому князю Павлу Петровичу его супруга Мария Федоровна, — благословим Господа, обручение назначено в понедельник вечером в бриллиантовом зале…» — и спрашивала, «будет ли у него времени приехать на обручение его дочери?». Содержание письма матери невесты свидетельствовало, что замужество Александры Павловны и Густава IV дело уже решенное. Однако случилось совершенно неожиданное.
В семь часов вечера весь двор императрицы в парадном платье собрался в Тронном зале Зимнего дворца. Сперва появилась невеста в сопровождении младших сестер и великих князей с их супругами, затем с блестящей свитой вошла и сама императрица Екатерина II. Все были в сборе, кроме жениха. Прошло назначенное время, пробило восемь часов, затем девять часов. Императрица ждала пять часов, не понимая происходящего, и когда растерявшийся граф Зубов доложил ей о причине отсутствия жениха, с ней произошел легкий удар. Как считают многие историографы, именно он явился предвестником вскоре последовавшего смертельного апоплексического удара.
Несостоявшееся обручение великой княжны Александры Павловны для самовластной императрицы Екатерины II стало актом величайшего унижения. Это был единственный случай, когда она не смогла осуществить свой замысел.
