Несмотря на звание придворной дамы, княгиня Долгорукая воздержалась от присутствия на похоронах императрицы и осталась в Царском Селе. В течение довольно продолжительного времени Александр не возобновлял с Екатериной Михайловной прежних разговоров о браке. Но она твердо верила, что по истечении требуемого приличием срока он на ней женится. Вернувшись в Царское Село на следующий день после погребения, царь ни словом не коснулся этого щекотливого вопроса. В последующие дни он подолгу беседовал с Екатериной Михайловной о последующих переменах, которые в связи со смертью императрицы придется ему ввести в жизнь двора и в привычные условия своей семейной обстановки, но ни слова о том, что касалось их обоих.
7 июля, ровно месяц спустя после того дня, когда Александр нес на плечах гроб своей жены, он сказал своей возлюбленной:
— Петровский пост кончается в воскресенье 18-го, я решил, что в этот день мы наконец обвенчаемся.
Александр никого не привлекал к предварительному обсуждению намеченных им планов. Совещаясь с кем-нибудь по тому или иному вопросу, император ничем не обнаруживал своих намерений, которые становились известными только из его распоряжений. Также поступил Александр II в данном случае. Самые преданные из его друзей, граф Адлерберг и генерал Рылеев были предупреждены только 15 июля. Протоиерея Зимнего дворца, отца Никольского, оповестили в самую последнюю минуту. Кроме этих лиц никто не знал о предстоящем венчании.
Когда Александр объявил о своем решении Адлербергу, тот от удивления не мог вымолвить ни слова.
— Что с тобой? — спросил император.
Министр двора пробормотал:
— То, что мне сообщает Ваше Величество, так серьезно нельзя ли это несколько отсрочить?
— Я жду уже слишком долго. Четырнадцать лет тому назад я дал слово жениться на ней и не отложу этого больше ни на один день.
Собрав всю свою храбрость, Адлерберг спросил:
— Сообщили ли Ваше Величество об этом Его Высочеству цесаревичу?
— Нет. Ведь он в отъезде. Я скажу ему, когда он вернется, через две недели. Это достаточно скоро.
— Но, Ваше Величество, он будет ей жестоко оскорблен. Ради Бога, подождите его возвращения.
Александр возразил коротко и сухо, тоном, не допускающим возражений:
— Напоминаю тебе, что я хозяин над собой и единственный судья своих поступков.
Венчание проходило 18 июля в три часа пополудни в Большом Царскосельском дворце. Император, в голубом мундире гвардейского гусара, направился за княгиней Долгорукой в маленькую комнату, где они обычно встречались. Екатерина Михайловна была одета в очень скромное, суконное бежевое платье, голова ее оставалась непокрытой.
Были приняты все меры к тому, чтобы никто из караульных офицеров и ни один дворцовый слуга не могли заподозрить происходящего. Через длинные коридоры Александр II Екатерина Михайловна дошли до маленького уединенного зала, немеблированного, выходящего окнами во двор. Протоиерей, протодьякон и певчие уже были там. Посреди комнаты стоял импровизированный алтарь в виде простого стола, на котором находились все необходимые предметы для обряда бракосочетания: Крест, Евангелие, две свечи, венцы и два обручальных кольца. Граф Адлерберг, генерал-адъютант Баранов и генерал Рылеев ожидали прихода императора у дверей маленького зала.
Служба началась тотчас же: Баранов и Рылеев, исполняя роль шаферов, держали венцы над Александром и княгиней Долгорукой. Протоиерей повторил три раза торжественную формулу, старательно упоминая каждый раз императорский титул супруга по специальному приказанию царя:
— Обручается раб Божий, благоверный государь император Александр Николаевич с рабой Божией Екатериной Михайловной.
Когда служба была окончена, священник воздержался от обращения к новобрачным с обычным предложением: «Облобызайтесь». Они не поцеловались, не обменялись ни словом и удалились. Молчаливая процессия быстро проследовала обратно подлинным коридорам дворца, ведущим к вестибюлю. Здесь Александр обнял жену и пригласил совершить с ним прогулку в коляске.
Стоял один из тех прекрасных дней, когда северное лето распускается и чаруется мягкостью красок, спокойной лазурью и той особой прелестью, которая в несколько часов искупает всю тоску бесконечной зимы. Коляска въехала в тень высокого леса, соединяющего императорский парк с павловским.
Только тогда Александр прервал молчание. Повернувшись к жене, он сказал:
— Слишком долго пришлось мне ждать этого дня. Четырнадцать лет. Какая пытка. Я не мог дольше выносить ее. Мне казалось все время, что непосильная тяжесть давит мне на сердце.
Внезапно лицо его омрачилось.
— Меня пугает это счастье, — сказал он. — Как бы Бог не отнял его у меня слишком скоро.
После минутного молчания он прибавил, обращаясь к Екатерине Михайловне:
— Если бы мой отец знал тебя, он бы сильно тебя полюбил.
Потом, наклонившись к сыну и жадно глядя на него, государь произнес:
— Гого, дорогой мой, обещай, что ты меня никогда не забудешь.
Ребенок, не понимая, не знал, что ответить. Но отец настаивал, умоляя:
— Обещай мне это, дорогой мой, обещай.
Ребенок повторил вслед за матерью:
— Обещаю, папа.
