Постоянные ее обеды с семейством Бирона отменялись только в самые торжественные дни. В эти дни государыня кушала в публике. Тогда она садилась на трон, устроенный под великолепным бархатным балдахином, украшенным золотым шитьем и такими же кистями, имея около себя с одной стороны цесаревну Елизавету Петровну, а с другой — принцессу Анну Леопольдовну. На этих торжественных обедах выказывались вся роскошь и вся пышность тогдашнего петербургского двора. На столах блестели и изящный фарфор, и серебро, и золото в изобилии, поражавшем иностранных гостей. Но всех тогда поражало еще более одно особое обстоятельство: Бирон на это время сходил с высоты своего величия. Он являлся тут не застольным бесцеремонным собеседником императрицы, а почтительно прислуживал ей в звании обер-камергера, которое он сохранил за собой и по получении герцогского сана. В последние годы царствования Анны Иоанновны торжественные обеды давались очень редко, по всей вероятности ввиду того, чтобы не низводить владетельного герцога Курляндского на степень простого царедворца.
В свободное от приемов и выездов время императрица находилась в кругу семейства Бирона: она с его женой вышивала или играла с детьми в мяч и волан, забавлялась их шалостями, грубыми и никогда не наказуемыми. У супругов Бирон родились два сына (Петр и Карл) и дочь Гедвиг-Елизавета. У Анны Иоанновны была большая привязанность к детям своего любимца: некоторые биографы утверждают, что это были ее дети от Эрнста Бирона, но они считались детьми Бенигны. За десять лет царствования императрицы Анны Иоанновны ее ближайший фаворит Эрнст Иоганн Бирон, став полновластным хозяином России, достиг высших почестей. Прусский король Фридрих-Вильгельм I возвел его в графское достоинство; при императрице он был назначен обер-камергером и стал кавалером ордена Св. Андрея Первозванного. За этим последовали знаки отличия от иностранных дворов, находившихся в союзе с Россией. В 1737 году после смерти Фердинанда любимец Анны Иоанновны при ее активном содействии был избран герцогом Курляндским. В связи с этим его дочь получила титул принцессы и имела свой придворный штат.
Бирон, будучи человеком честолюбивым и мстительным, представлял собой высший тип наемника, извлекавшего для себя выгоды из того положения, в котором вместе с бывшей герцогиней оказался из-за игры случая. В нем как бы сконцентрировались в больших размерах все пороки того времени: жестокость, взяточничество и любовь к роскоши, покровительство иноземцам и оскорбительное отношение к российскому дворянству. Как писал С. М. Соловьев, «тяжел был Бирон как фаворит, как фаворит-иноземец».
Пользуясь безграничным доверием императрицы, Бирон пользовался и русской казной для удовлетворения своих прихотей: старый замок Кетлеров теперь уже перестал соответствовать потребностям и вкусам нового герцога Курляндского, и в 1738 году по приказанию Бирона стены его были взорваны и весь он срыт до основания, а на его месте был заложен новый Митавский дворец, который он предназначил для своей резиденции. План был составлен по проекту строителя Зимнего дворца, знаменитого архитектора графа Растрелли, причем по предварительной смете назначена была значительная по тому времени сумма в 300 тысяч рублей. Для этой постройки, производящейся, очевидно, на русские деньги, из России же выписаны были архитекторы и рабочие, причем все чугунные орнаменты были изготовлены на русских чугунолитейных заводах. Постройка продолжалась два года и в 1740 году была почти закончена, когда по изменившимся обстоятельствам должна была внезапно прекратиться.
Один малоизвестный факт из биографии Бирона тоже убедительно характеризует его личные качества. Когда весть о смерти Меншикова в Березове достигла Москвы, князь Алексей Шаховской, женатый на дальней родственнице покойной княгини Меншиковой, приближенный Бирона, выхлопотал у последнего разрешение вернуться из ссылки детям умершего генералиссимуса и светлейшего князя — Александру и Александре.
Надо заметить, что Шаховской взялся за это нелегкое дело очень умело. Лондонский и Амстердамский банки, в которых хранились огромные капиталы ближайшего сподвижника Петра Великого — 9 миллионов рублей, — отказались выплатить их русскому правительству, заявив, что могут вручить деньги только лишь законным наследникам Меншикова. По нравам того времени, не вмешайся энергичный Шаховской в эту историю, сына светлейшего пыткой заставили бы отказаться от своих прав в пользу правительства. Князь Шаховской же сумел убедить всесильного Бирона, что лучше воспользоваться случаем и женить его брата Густава Бирона на молодой Александре Меншиковой, чтобы овладеть огромными капиталами ее брата.
Дети генералиссимуса вернулись из Сибири в Петербург в 1730 году.
