В придворной церкви после благодарственного молебствования, при пушечной стрельбе и колокольном звоне знать и армия присягнули в верности императору Иоанну Антоновичу и Анне Леопольдовне, принявшей титул великой княгини и правительницы империи. Во все концы России были посланы гонцы с этим известием. Вечером столица была иллюминирована, радостный народ плясал на улицах и площадях. «Еще не было примера, — писал в тот же день французский посланник в Петербурге маркиз де-ла Шатарди к французскому посланнику в Берлине, — чтоб в здешнем дворце собиралось столько народа, и весь этот народ обнаруживал такую неподдельную радость, как сегодня».
Ну а дальше все шло как и раньше после очередного успешного переворота: 22 ноября Анна Леопольдовна награждала его участников. Прежде всего герцог Антон-Ульрих был объявлен генералиссимусом всех Российских сухопутных и морских сил. Граф Миних, победитель временщика, был щедро награжден деньгами, деревнями и титулом «командующего генерал-фельдмаршала Российской империи». Он получил чин первого министра, Остерман стал генерал-адмиралом, князь Черкасский — великим Канцлером, а граф М. Головкин — вице-канцлером. Все участвовавшие в аресте Бирона офицеры, унтер-офицеры и солдаты были повышены в звании и щедро награждены деньгами.
Таким образом, все были довольны, кроме одного — фельдмаршала Миниха, организатора переворота. Причина неудовлетворения графа вполне понятна — надежда на получение высшего звания — генералиссимуса — и теперь не исполнилась. Когда же Миних высказал свое огорчение правительнице, то она ответила ему: «Я думаю, что достоинство „генералиссимуса“ никому столь не прилично, как отцу императора!» Фельдмаршал в ответ промолчал. На Миниха досадовал Остерман, ибо тот лишил его должности первого министра. Эта досада вскоре превратилась в ненависть, и генерал-адмирал сумел так очернить фельдмаршала в глазах Анны Леопольдовны, что Миних 7 марта 1741 года уволился в отставку. С благодарностью за службу отечеству ему дали пенсию в 150 000 рублей в год.
В первый же день своего правления Анна Леопольдовна уволила всех шутов, при этом наградив каждого хорошими подарками. С этого времени официальное звание «придворного шута» уничтожалось навсегда. Правда, впоследствии шуты появлялись при дворе, но не в шутовской одежде.
По отзывам современников, правительница России Анна Леопольдовна по своему воспитанию, характеру и привычкам не была способна к государственной деятельности. Привезенная в Россию в раннем детстве и воспитанная здесь, принцесса Анна, казалось, должна была сделаться русской. Но поскольку она все время находилась в окружении немцев, то и не мудрено, что принцесса выросла полуиностранкой, которая с трудом говорила по-русски. Именно этим объясняется, почему однажды, уже после смерти императрицы, Анна Леопольдовна, не найдя камергера Апраксина на своем месте и узнав, что он спит, отозвалась о нем: «Это русский каналья!» Как видно, бироновская школа презрения ко всему русскому отразилась и на ней.
Государственными делами правительница не занималась и все свое время проводила в общении со своими приближенными и ссорах с супругом. Пользуясь слабостями Анны Леопольдовны, министры интриговали между собой, преследуя во всех делах исключительно собственные интересы.
За короткое время своего правления Анна Леопольдовна успела издать два постановления — Устав о банкротах и Регламент о фабриках. По ее указанию было передано обратно в руки духовенства управление церковными вотчинами. При ней же Россия, втянутая в войну со Швецией летом 1741 года, ответила разгромом противника войсками под командованием генерала Ласси.
