Отдохнув один день, двор вновь принялся веселиться, и в пятницу после полудня в залах Зимнего дворца открылся придворный маскарад. Несмотря на летнюю пору, когда так легко было устроить настоящий сельский праздник, императрица желала видеть такой праздник в стенах своего дворца, и потому в длинной его галерее было устроено что-то вроде луга со столами и скамейками, покрытыми цветами. Главной же особенностью этого маскарада были четыре кадрили; каждая из них была составлена из двенадцати пар. В первой кадрили явились новобрачные. Как они, так и прочие участницы и участники в этой кадрили были одеты в домино оранжевого цвета с маленькими такого же цвета шапочками на головах, с серебряными кокардами, с небольшими воротничками из кружев, завязанными лентой, вытканной из серебра. В составе этой кадрили находились со своими супругами те иностранные министры, которые были в родстве с принцем или с принцессой.
Во главе второй кадрили была цесаревна Елизавета и принц Петр Курляндский в зеленых домино с золотыми кокардами, и все участвовавшие в этой кадрили были одеты так же, как принцесса и принц. Предводителями третьей кадрили были герцогиня Курляндская и Салтыков, родственник императрицы. Кадриль эта имела голубые домино с розовыми кокардами. Участвовавшие в четвертой кадрили, во главе которой явилась принцесса Гедвига, дочь герцога Курляндского, и его второй сын, принц Карл, были одеты в домино красного цвета с зелено-серебряными кокардами. Маскарад окончился роскошным ужином. Императрица не была замаскирована и как внимательная хозяйка прохаживалась целый вечер между гостями, обращаясь к ним то с ласковым словом, то с благосклонной шуткой.
Празднества окончились маскарадом в саду Летнего дворца и великолепным фейерверком. Для народа перед дворцом были устроены фонтаны из белого и красного вина, выставлены жареные быки и разные другие яства. Сама государыня бросала с балкона в толпу пригоршни серебряных денег.
Молодая чета поселилась на постоянное житье в одном дворце с императрицей, но на особой половине, обращенной окнами на Александровскую площадь. Сравнительно с прежним временем Анна Леопольдовна не пользовалась большой свободой. Причиной этого был, впрочем, не супруг принцессы, в глазах которой он не имел решительно никакого значения, а подозрительность императрицы и герцога. Впрочем, и сама Анна не искала никаких развлечений. Она желала прежде всего уединения, ограничивая свое общество небольшим кружком близких к ней лиц.
12 августа 1740 года Анна Леопольдовна родила сына — принца Иоанна, который и должен быть стать преемником императрицы. Бездетная Анна Иоанновна чрезвычайно обрадовалась его рождению и отпраздновала это событие торжественными молебствиями во всех городах обширной империи. Императрица сама была единственной восприемницей новорожденного от купели.
Анна Иоанновна страстно полюбила младенца, будущего императора, взяла его от родителей, поместила рядом со своими апартаментами и только жене Бирона, герцогине Курляндской, доверяла заниматься с наследником российского престола. Анне Леопольдовне, как и принцу Антону-Ульриху, пришлось терпеть разлуку с сыном, пока была жива тетка-императрица.
Недолго пришлось императрице Анне Иоанновне наслаждаться привязанностью к внуку: спустя два месяца после его рождения она умирает, успев манифестом от 5 октября 1740 года объявить принца Иоанна Антоновича наследником российского престола и подписать духовную.
Комната, где лежало тело усопшей государыни, наполнилась плачущими придворными. Анна Леопольдовна сидела в углу, убитая горем, а герцог Бирон тоже плакал и метался из стороны в сторону, впервые в своей жизни не зная, за что ухватиться, с чего начать. Наконец через четверть часа, когда все постепенно начали успокаиваться, приступили к чтению последней воли императрицы.
Генерал-прокурор князь Никита Трубецкой взял духовную Анны Иоанновны, переданную ему фрейлиной Юшковой, и приготовился ее читать. Содержание этой духовной было известно только Бирону и Остерману, а другие лица ничего не знали о последней воле императрицы. Князь Куракин, войдя в опочивальню, спросил Остермана:
— Кто ж после государыни будет ее преемником на престоле?
— Принц Иван Антонович! — кратко ответил ему Остерман и отвернулся.
Совершенно успокоившийся Бирон с полунасмешливым поклоном обратился к отцу нового государя, принцу Антону:
— Не угодно ли, принц, слушать последнюю волю усопшей императрицы?…
Принц молча придвинулся к группе, окружившей князя Трубецкого. Выслушав духовное завещание Анны, он и принцесса, не сказав ни слова, удалились в свои покои.
На другой день во дворце происходило собрание всех высших сановников. Им было прочитано завещание императрицы, назначавшее Бирона правителем государства до совершеннолетия нового государя, Иоанна VI. Все присягнули на верность Иоанну и поздравили Бирона с высоким саном.
