Подпоручик Смоленского пехотного полка В. Я. Мирович, конечно, ничего не знал о существовании такой секретной инструкции для охраны, когда в ночь с 4 на 5 июля 1764 года организовал бунт солдат с целью освобождения Иоанна VI Антоновича и провозглашения его вновь императором. Именно во время начавшегося бунта капитан Васильев и поручик Некий в точности исполнили данную им инструкцию: ворвавшийся в каземат Мирович увидел там уже бездыханный труп бывшего императора. Так кровавая развязка завершила собой беззаконие 1741 года. Поручик Чекин в рапорте графу Н. И. Панину изложил суть дела кратко, по-солдатски: «Наши отбили неприятеля, они вторично наступать начали и взяли пушку, и мы, видя превосходную силу, арестанта обще с капитаном умертвили». Труп бывшего императора Иоанна VI Антоновича тайно был похоронен в глухом месте, у стены крепости, и его могилу сравняли с землей.
15 сентября 1764 года Мировича казнили: он как на следствии, так и во время казни вел себя достойно. Народ столичный, отвыкший смотреть смертную казнь и ждавший милосердия от государыни, ахнул, увидев голову осужденного в руке палача. Тело Мировича сожгли вместе с эшафотом. Как свидетельствуют документы, донесение о смерти Иоанна Екатерина II встретила с большим облегчением. И все же кончина молодого императора-узника не принесла полной радости сердцу императрицы: в 60–70-е годы XVIII века в России и за ее пределами появились самозванцы, выступавшие под именем Петра III.
При посягательстве на самодержавную власть Екатерина II проявляла беспощадную решимость и подавляла любые попытки отнять ее. Зоркий ум, твердая воля, осторожность и утонченная хитрость были надежными союзниками императрицы в защите престола. Об этом убедительно свидетельствовала не только смерть Емельяна Пугачева, выступившего в 1773–1775 годах во главе народных масс под именем императора Петра III, но и трагический финал еще одной претендентки на русский престол, на этот раз из-за границы.
…В 1864 году в императорской Академии художеств в Петербурге, а позже в залах Третьяковской галереи появилась картина К. Д. Флавицкого «Смерть княжны Таракановой», которая сразу же привлекла всеобщее внимание. Молодая женщина в бессильном отчаянии прижалась к стене тюремной камеры. Мутная вода Невы ворвалась в каземат, испуганные крысы ползут на жесткую тюремную постель. Дверь не откроют. Узница по царскому указу обречена на страшную гибель. Она вскочила на кушетку, уперлась головой в стену, с распущенными волосами, измученная, с глазами, полными горя и страдания, ожидает неминуемой смерти. Уровень бурлящей воды неумолимо поднимается. Еще минута-другая — и поток поглотит ее. Полотно русского художника наделало тогда много шума в России и за ее пределами.
Художник изобразил на полотне известную авантюристку XVIII века, выдававшую себя за княжну Тараканову, дочь императрицы Елизаветы Петровны и ее фаворита Алексея Разумовского. Княжна претендовала на русский престол.
Личность самозванцев в истории обычно покрыта тайной. Кто же была в действительности женщина, называвшая себя Таракановой? Ответить на этот вопрос с абсолютной уверенностью историки не могут и сегодня. Легенд много, но где истина?
Как мы уже отмечали в предыдущей главе, в научной исторической литературе имеется версия о морганатическом браке Елизаветы Петровны с Алексеем Разумовским. Неизвестно, были ли у них от этого брака дети. Однако иностранцы, жившие в то время в России, в своих мемуарах утверждают, что дочь императрицы и Разумовского звали Августой и что еще при жизни матери она воспитывалась в Италии. Почему ей дали фамилию Таракановой — до сих пор неизвестно, кроме некоторых предположений.
Московский историк И. М. Снегирев оставил любопытное свидетельство. Описывая Ивановский монастырь, он упоминает о монахине Досифее, как считали, княжне Таракановой, дочери Елизаветы и Разумовского. Досифея появилась в московском монастыре в 1785 году. Она была привезена из-за границы по приказанию Екатерины II, имела с императрицей свидание и покорилась своему заточению в монастырских стенах. На содержание Досифеи отпускались большие деньги, но она жила скромно, как затворница: церковь посещала тогда, когда в ней не было прихожан. В Ивановском монастыре Досифея прожила 25 лет и умерла 4 февраля 1810 года в возрасте 64 лет, как выбито на ее надгробном камне. Сам историк Снегирев присутствовал на похоронах, которые были торжественными и необычно пышными. Досифея похоронена в фамильной усыпальнице Романовых в Новоспасском монастыре. На этих похоронах присутствовал главнокомандующий Москвы граф В. И. Гудович, женатый на племяннице А. Г. Разумовского.
