С. А. Понятовский, счастливый любовник великой княгини, был ею восхищен, отмечая «ослепительную белизну» кожи 25-летней Екатерины Алексеевны, идеальные руки и ноги, тонкую талию и благородную походку. Современник событий 28 июня 1762 года английский посол в России лорд Бёкингхэмшир описал российскую императрицу так: «Ее императорское величество ни мала, ни высока ростом; вид у нее величественный, и в ней чувствуется смешение достоинства и непринужденности, с первого же раза вызывающее в людях уважение к ней и дающее им чувствовать себя с нею свободно. От природы способная ко всякому умственному и физическому совершенству, она, вследствие вынужденно замкнутой ранее жизни, имела досуг развить свои дарования в большей степени, чем обыкновенно выпадает на долю государям, и приобрела умение не только пленять людей в веселом обществе, но и находить удовольствие в более серьезных делах. Период стеснений, длившийся для нее несколько лет, и душевное волнение с постоянным напряжением, которым она подвергалась со времени своего вступления на престол, лишили свежести ее очаровательную внешность. Впрочем, она никогда не была красавицей. Черты ее лица далеко не так тонки и правильны, чтобы могли составить то, что считается истинной красотой; но прекрасный цвет лица, живые и умные глаза, приятно очерченный рост и роскошные, блестящие каштановые волосы создают, в общем, такую наружность, к которой очень немного лет тому назад мужчина не мог бы отнестись равнодушно, если только он не был человеком предубежденным или бесчувственным. Она была, да и теперь остается тем, что часто нравится и привязывает к себе более, чем красота. Сложена она чрезвычайно хорошо; шея и руки замечательно красивы, и все члены сформированы так изящно, что к ней одинаково подходит как женский, так и мужской костюм. Глаза у нее голубые, и живость их смягчена томностью взора, в котором много чувствительности, но нет вялости… Трудно поверить, как искусно ездит она верхом, правя лошадьми — и даже горячими лошадьми — с ловкостью и смелостью грума. Она превосходно танцует, изящно исполняя серьезные и легкие танцы. По-французски она выражается с изяществом, и меня уверяют, что и по-русски она говорит так же правильно, как и на родном ей немецком языке, причем обладает и критическим знанием обоих языков. Говорит она свободно и рассуждает точно».
Многочисленные первоисточники свидетельствуют о феноменальной работоспособности самодержицы. Всероссийской. Обладая недюжинными способностями, волей и трудолюбием, она настойчиво изучала русский язык, много читала, приобрела обширные познания, и в этом отношении была вне сравнения с другими правительницами России этого столетия. Хотя рядом работали опытные и знающие дело государственные деятели, тем не менее она лично вникала во многие проблемы, проявляя склонность к работе пером. Одно из доказательств — ее обширная переписка. Деятельная Екатерина порой брала на себя функции начальника генерального штаба, в частности, во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов она ездила в Сенат, садилась в президентское кресло и слушала отчеты и доклады с театров военных действий.
Распорядок рабочего дня российской императрицы был весьма напряженным и строгим.
Вставая всегда в шесть часов утра, она немедленно шла в уборную, где ее ждала теплая вода для полоскания рта и лед для обтирания лица. После краткого утреннего туалета Екатерина II переходила в свой рабочий кабинет, куда ей сразу же приносили крепкий левантийский кофе с гренками и сахаром.
Просматривая бумаги, она пила кофе, а сахаром кормила своих любимых собачек. Здесь, уединившись, императрица напряженно работала. В девять часов начинались доклады сановников разных рангов: первым являлся обер-полицмейстер, затем генерал-прокурор, губернатор, управляющие Военной и Иностранной коллегиями. Но все они приходили только в назначенные для них дни. Затем государыня работала со статс-секретарями, которые представляли на ее усмотрение важнейшие государственные дела и бумаги, на которых она делала собственноручные резолюции. Ближе к полудню императрица отпускала секретарей и начинала свой туалет. Надев парадное платье, Екатерина переходила в дворцовую парикмахерскую, где ее старший парикмахер Козлов занимался причесыванием волос по моде. Затем самодержица уходила в свою парадную уборную. Там ее уже ждали для утреннего приветствия великие княжны и наиболее приближенные лица.
