Лицо Гордвайля раскраснелось как ошпаренное, две струйки пота стекали со лба по скулам, несколько одиноких волосков прилипло к пылавшему лбу. Пошатываясь из стороны в сторону, теперь он медленно шел вдоль «Изура», поблизости от Западного вокзала. Солнце тем временем полностью скрылось за пеленой облаков. Ветер усилился и стал холодным и колючим. Только что, как видно, подошел поезд, потому как из здания вокзала вывалилась толпа людей, переходивших по диагонали широкую привокзальную площадь, кто с чемоданом, кто с корзиной, а кто с заплечным мешком. Было три с половиной часа пополудни. Ветер доносил сюда от невидимого паровоза запах сгоревшего угля. Гордвайль дошел до небольшого садика напротив вокзала и опустился на скамейку. Какое-то время он сидел там, невидящими глазами глядя на пассажиров, проходивших через садик к трамвайной остановке. Внезапно он почувствовал озноб, зубы стали выбивать дробь. Встал и пошел дальше, дрожа всем телом от холода. Пересек шумную и запруженную людьми Мариихильферштрассе и чуть не был раздавлен мчавшейся машиной. Водитель продолжал осыпать его бранью, то и дело поворачиваясь к нему, а Гордвайль был уже на другой стороне. Все это прошло мимо его сознания. Возможно, он ничего и не слышал. Увидев перед носом пустую улицу, свернул и пошел по ней. Почти теряя сознание от усталости, он еле волочил ноги, но ему и в голову не приходило, что где-то в этом городе его ждет комната с диваном и он может вернуться туда. Вообще в его голове не появлялось никаких мыслей. Вышел на Гумпердорферштрассе и машинально повернул налево, к центру города. Но не прошел и сотни шагов, как кто-то преградил ему дорогу. Не поднимая опущенной головы, Гордвайль безотчетно посторонился, и тут его схватили за руку.
— Великий Боже! — испуганно вскрикнула Франци Миттельдорфер. — На кого вы похожи!
Гордвайль уставился на нее изумленным, мутным взором, казалось, он не узнает ее. Он молчал.
— У вас сильный жар! — сказала молодая женщина. — Вам нужно в постель! Пойдемте со мной! Вы немного отдохнете у нас, а потом я отведу вас домой!
Она взяла его под руку и повлекла за собой. Гордвайль подчинился и пошел за ней. Не вымолвил ни слова, хотя и узнал ее. Он молчал и из-за огромной усталости, и потому, что ему нечего было сказать. С трудом поднялся по ступенькам, хотя женщина помогала ему, таща за собой, и вошел в квартиру. Она подвела его к дивану:
— Вот, ложитесь и отдохните немного, бедный вы мой! Поднимайте ноги, не бойтесь! Вот так! — она помогла ему улечься удобно и вытянуть ноги. — А шляпа ваша? Где она?
— Шляпа? — впервые открыл он рот. — Не нужно… зачем шляпа… так жарко… Пить! Неужели в целом городе не осталось воды? Глотка воды ни у кого не допросишься.
Он говорил шепотом, словно сам с собой. Франци Миттельдорфер остановилась и смотрела на него с огромной жалостью, слезы выступили у нее на глазах.
— Успокойтесь, пожалуйста! Я сию секунду принесу вам воды.
Она вышла и тотчас вернулась, неся стакан с водой, который он опустошил одним глотком.
— Теперь лежите спокойно, — уговаривала она его, как маленького ребенка, вытирая платком пот у него со лба. — Мама вышла погулять с малышом. Как только она вернется, я провожу вас домой.
Гордвайль лежал на спине, глядя в окно напротив, которое казалось ему пробитым в стене как-то криво… Он счел это крайне забавным. Попытался повернуть немного голову, весившую сейчас несколько пудов, но окно по-прежнему оставалось косым. «Это, несомненно, современный стиль в архитектуре, — нашел он решение. — Но мне лично больше нравится старый стиль. Старый приятнее».
— Видите ли, если бы я строил себе дом, то ни за что не разрешил бы сделать окно наклонным… Я нахожу это безобразным и безвкусным. Да и с утилитарной точки зрения это неудобно. Вы облокачиваетесь о подоконник и соскальзываете в угол… Смех да и только! А труба на доме напротив тоже с наклоном… Нашему поколению нравится все искривленное — признак вырождения…
И почему-то усмехнулся сам себе.
— Вы знаете, — сказал он вдруг. — Мне немедленно нужно идти домой! Ребенок проснется там один и будет плакать!
Он стал приподниматься на постели, но сил не хватило, и он повалился назад. Молодая женщина бросилась к нему.
— Лежите-ка спокойно! Скоро вернетесь домой!
— Да, правда! Мне нужно сначала немного отдохнуть. Прогулка была такая долгая, и я устал, — виновато улыбнулся он. — Я только одну минутку полежу, совсем чуть-чуть, и смогу пойти. Только дайте мне немного воды. Такая жажда.
— Я заварю вам чаю. Он лучше утоляет жажду.
