Несколько лет Мэдлин Грейсчерч удавалось избегать замужества благодаря письмам к выдуманному ею жениху – герою Наполеоновских войн капитану Маккензи. Но наконец цель Мэдлин была достигнута – ее оставили в покое, она получила изрядное наследство и замок в Шотландии… Cамое время «убить» бравого капитана на поле битвы и посвятить жизнь любимой живописи.Каково же было изумление Мэдлин, когда на пороге ее нового дома вдруг появился целый, невредимый и вполне реальный капитан Логан Маккензи, более чем заинтересованный неизвестно откуда взявшейся «любящей невестой», чьи письма он читал все эти годы, и имеющий к ней немало вопросов. И постепенно девушка понимает, что любовь, которую она придумала, завладевает ею в действительности…
Серия «Очарование» основана в 1996 году
Tessa Dare
WHEN A SCOT TIES THE KNOT
Перевод с английского
Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Axelrod Agency и Andrew Nurnberg.
© Eve Ortega, 2015
© Перевод. Я.Е. Царькова, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2017
Дорогой капитан Логан Маккензи,
Пишу вам это нелепое письмо и утешаюсь только тем, что вы, мой дорогой, лишь плод моего воображения, а раз вы не существуете, то и прочесть этот бред будет некому.
Но я забегаю вперед. Вначале мне следует представиться.
Меня зовут Мэдлин Элоиза Грейсчерч, и глупее меня вряд ли сыщется девица во всей Англии. Боюсь, я повергну вас в ужас, но вы по уши влюбились в меня, когда наши пути так и не пересеклись в Брайтоне.
А теперь мы помолвлены».
Мэдди уже и припомнить не могла, когда впервые взяла в руки карандаш. Казалось, она родилась с ним в руках и с тех пор не расставалась. Если точнее, одним карандашом дело не ограничивалось: обычно Мэдди держала при себе два или три: рассовывала по карманам фартука и втыкала в узел волос вместе со шпильками, когда ей нужно было держать руки свободными для того, чтобы влезть на дерево или перелезть через забор.
Грифель она расходовала экономно, так что от карандаша не оставалось и огрызка. Мэдди рисовала певчих птиц, вместо того чтобы учить уроки; она рисовала церковных мышей, когда должна была молиться. Когда Мэдди удавалось вырваться из дома, все живое вокруг просилось на бумагу: от стебелька клевера с пушистой головкой, гордо торчащей между пальцами босых ног, до облаков, деловито плывущих куда-то высоко в небе.
Мэдди нравилось рисовать, и не было ничего, что бы ей рисовать не нравилось. Ну ладно, почти ничего.
И Мэдди очень и очень не нравилось привлекать к себе внимание.
Такой уж она была, и неминуемо приближающийся выход в свет у шестнадцатилетней Мэдди вызывал примерно те же эмоции, что и предписанная доктором касторка или рвотная соль.
Много лет прожив вдовцом, отец ее решил обзавестись новой женой, которая была всего на восемь лет старше самой Мэдди. Анна, молодая жена отца, была женщиной яркой и бойкой. Природа в избытке наградила ее всеми теми качествами, которых никогда не было у Мэдди. Сразу надо оговориться, что Мэдди больше чем устроила бы роль Золушки, роль одетой в тряпье замарашки, которую злая мачеха запирает в башне, пока все прочие домочадцы веселятся на балу. Но Мэдди, по несчастью, досталась мачеха совсем иного сорта, из тех, что с радостью нарядит падчерицу в шелка, отправит на бал и толкнет в объятия ничего не подозревающего принца. Фигурально выражаясь, разумеется. На принца Мэдди не приходилось рассчитывать. В лучшем случае ей повезет стать женой третьего сына какого-нибудь графа, которому одна дорога – в пастыри, или женой нищего баронета.
А в худшем…
Сказать, что Мэдди неважно чувствовала себя в толпе, будь то рыночная площадь, партер театра или бальный зал, – значит ничего не сказать. В толпе Мэдди теряла способность думать, говорить, двигаться и даже, отчасти дышать. Должно быть, со стороны это выглядело донельзя глупо, но справиться с собой Мэдди была не в силах. При одной мысли о лондонском сезоне ее бросало в дрожь. И потому, вместо того чтобы наслаждаться обществом себе подобных, Мэдди бо́льшую часть сезона провела в обществе ракушек. Собирала их на пляже, делала зарисовки в альбоме, стараясь сосредоточиться на этом занятии так, чтобы в голову не лезли мысли о праздниках, балах и джентльменах.
По возвращении домой Анна встретила ее прямым вопросом:
– Итак, ты готова встретить своего единственного?
И вот тогда Мэдди запаниковала. И солгала. Экспромтом. На пустом месте Мэдди сочинила историю, которая определила всю ее дальнейшую жизнь.
– Я уже его встретила.
Мэдди не могла втайне не позлорадствовать, увидев, как полезли на лоб глаза мачехи. Впрочем, уже в следующую минуту Мэдди осознала, какую совершила глупость. Следовало бы догадаться, что ее ошеломляющее заявление не закроет вопрос, как ей бы того хотелось, а вызовет множество новых, на которые ей, Мэдди, придется отвечать.
Когда его ждать с визитом?
Э… Он не может нанести нам визит. Он бы хотел, но ему пришлось срочно покинуть страну.
Покинуть с какой целью?
Он человек военный, офицер, и обязан подчиняться приказам. Ему приказали – он отправился воевать.
А его родственники? Мы могли бы познакомиться хотя бы с ними. Нам следует с ними познакомиться.
Увы, это невозможно. Он родом издалека. Из Шотландии, с самого севера. И кроме того, все его родные мертвы.
Но имя его ты можешь нам сообщить.
Маккензи. Его зовут Логан Маккензи.
