— Это я должен благодарить тебя, Рейчел. Ты превратила это жилище в настоящий дом. Я и не подозревал, что мне необходима жена, пока ты не появилась. Слов не подберу, чтобы сказать, как я счастлив, что нашел тебя.
Он медленно закружил ее по двору, а она крепче прижалась к нему.
— Ты ведь женился на мне не из-за миссис Брайант?..
Он расхохотался.
— Конечно, нет! Я уже собирался это сделать, Рейчел. Ты мне сразу приглянулась, а уж как ты готовишь… Сэм надеялся, что это произойдет, как только ты появилась здесь. Он твердо решил ни за что больше не возвращаться к стряпне.
Что ж, женятся по разным причинам, подумала Рейчел. Интересно, Корд шутит или говорит серьезно? Может, все-таки ей надо благодарить Вильгельмину Брайант за свое замужество?
У задней двери на веранде их поджидала Лорена. Около нее стоял Джей. Гости тянулись следом за Кордом, несшим Рейчел. Джей изо всех сил дернул за веревку колокола.
— Лорена всех приглашает! — во весь голос закричал он.
Свадебное платье Рейчел висело на спинке кресла: юбка расправлена, пуговицы застегнуты, в буфы рукавов набита папиросная бумага. Платье было сшито из шелковой прозрачной материи “органза”. Такого великолепного платья у нее никогда в жизни не было. Лорена с матерью превратили столовую в мастерскую и часами трудились над ним.
Рейчел улеглась в постель и повыше устроилась на подушках, чтобы полюбоваться на свой подвенечный наряд. Издали он был похож на платье из волшебной сказки.
Кровать оказалась очень большой — наверное, самая большая во всем доме. На этом широченном матрасе мать Корда спала со своим мужем, рожала сыновей и тут, видно, испустила дух.
В коридоре раздались шаги Корда, и Рейчел затаила дыхание, глядя на дверную ручку, которая должна повернуться. Но он вначале постучал и, слегка приоткрыв дверь, спросил:
— Рейчел, я могу войти?
— Конечно.
Они встретились взглядами, и Рейчел натянула на ноги оборку подола ночной рубашки. Он улыбнулся, заметив ее усилия, и закрыл за собой дверь.
— Рейчел, твои ножки меня не отпугнут. Он расстегнул пуговицы на рубашке и вытащил ее из брюк от его лучшей пары из серой камвольной ткани. Под брюками Рейчел углядела кремового цвета нижнее белье.
— Корд, я ношу эту ночную рубашку уже года два. Она села от стирки и стала слишком короткой.
— Это дело вкуса, — ответил он, скользя глазами по округлым икрам и узким ступням.
Сев на стул, он положил одну ногу на колено другой и с усилием стащил сапог.
— В следующий раз, когда поедем в город, купим тебе новую рубашку.
— У Конрада? — При этой мысли щеки у нее порозовели. — Я лучше куплю материю и сошью сама.
Рейчел не знала, куда спрятать глаза, чтобы не видеть, как Корд раздевается перед ней.
— Правильно, — согласился он и снял белую выходную рубашку. — Но вот вопрос: где ты найдешь для этого время?
На обнаженной груди Корда завивались темные волосы. Во рту у Рейчел вдруг пересохло, и она уставилась на покрывало, аккуратно сложенное в ногах кровати.
— Очень красивое покрывало, Корд. Его твоя мама сшила?
— Наверное. — Он повесил рубашку на спинку стула. — Рейчел, мне погасить свет, пока я сниму с себя все остальное?
— Все? — Она натянула покрывало до подбородка.
— Рейчел, мы ведь поженились. Когда я один, я не сплю в одежде. Не спать же мне одетым рядом с женой?
— Тогда лучше погаси свет. — Она положила его подушку подальше от себя, на другой край кровати, а сама под одеялом плотнее завернулась в рубашку.
Корд подошел к комоду и прикрутил фитиль керосиновой лампы, а затем задул его. Теперь комнату освещал только свет луны, льющийся из окон.
— Рейчел, ты оставила мне место, где лечь?
Кровать опустилась под тяжестью его крупного тела, занявшего ровно половину матраса. Он повернулся к ней, и Рейчел очутилась в его объятиях.
— Ты так вкусно пахнешь, милая, — удовлетворенно пробормотал Корд и прижался к ее мягким формам своим твердым длинным телом. Пальцы ног Рейчел касались его мускулистых голеней с мягким покровом вьющихся волос.
Вдыхая ароматный мускусный запах его кожи, смешанный с запахом мыла для бритья, она закрыла глаза и уткнулась носом ему в шею, а губами прижалась к груди. Он вздрогнул и усмехнулся.
— Можешь потрогать еще мои ухо и лицо.
Она замерла.
— А ты подумаешь, что я слишком развязная.
Он с нежностью прижал ее к себе.
— Да ни за что на свете я так не подумаю, дорогая. Нахальничай сколько угодно. Если тебе захочется поцеловать меня — не стесняйся.
— Ты так вкусно пахнешь, — повторила она его слова.
Корд со стоном прильнул к ее рту, затем уложил ее на спину, наклонился над ней и, опираясь на локоть, с надеждой спросил:
— Рейчел, ты хоть знаешь, что происходит на брачном ложе?
— Мама говорила мне… — Господи, сможет ли она повторить слова, которые даже мама произносила, запинаясь? Чувствуя, как горят у нее щеки, она сказала: — Мама говорила, что я должна подчиняться мужу и выполнять свой долг как жена.
Он со вздохом запечатлел ласковый поцелуй у нее на лбу.
— Я вовсе не хочу, чтобы ты подчинялась мне, Рейчел. Я не стану заставлять тебя делать то, чего тебе не хочется.
— Она говорила, что все это довольно-таки больно…
