– Входите. – Поднявшись, граф указал ей на камин. – Простите меня, Софи. Я знаю, что вы не похожи на других.
Софи поколебалась, но села в кресло, которое он предложил.
Уэстлейк расслабленно опустился в другое.
– Три девушки пожелали сообщить вам, что, несмотря на давление со стороны родителей, они не заинтересованы в том, чтобы стать вашей женой.
– Как непривычно. – Он вздохнул. – Кто же эти образцы совершенства?
– Вы мне не верите?
– Конечно, я верю вам, но не могу сказать того же про остальных. Это может быть какой-то новый способ вызвать у меня интерес.
В этих словах слышался намек на боль. Как ему удается выносить то, что он вынужден подозревать каждое слово и каждый поступок?
– Да, я поняла, что на данный момент вы – самый востребованный джентльмен в Англии. Но сомневаюсь, что эти утверждения вызовут у вас интерес, так что они, по всей вероятности, правдивые. Мисс Смайт-Адамс умоляет вас игнорировать ее. Она влюблена в сэра Персиваля Ванса, но ее отец отказывается рассматривать его ухаживания, потому что сэр Персиваль всего лишь хорошо обеспечен, а не богат. Леди Андреа Симмонс принуждают выйти замуж за богатого жениха, потому что ее отец недавно потерял состояние за игрой в карты, но она романтична и все еще надеется найти любовь – а вас она находит устрашающим и не может заставить себя испытывать симпатию к вам.
– Господи Боже, честная женщина, – прошептал он.
– Мир полон честных женщин, – парировала Софи. – Вам просто нужно научиться находить их. И мисс Додсон потрясена размерами аббатства и боится той ответственности, которая потребуется от нее.
– Им нет нужды беспокоиться. – Граф пожал плечами. – Я уже перестал рассматривать их. Отсутствие интереса с их стороны было очевидным.
– И я так думала, потому что их не было в списке леди Форсайт, содержащем финалисток вашего соревнования.
– Вы осуждаете меня за то, что я выполняю свои обязанности в качестве главы семьи? – негромко спросил он.
– Я никогда не стала бы осуждать выполнение долга, но брак никогда не должен быть призом в каком-то соревновании.
– И все же, как же тогда вы описали бы такую ярмарку невест?
– Как рынок. Участники ищут товары, которые отвечают их требованиям, но если ничего не найдут, то ждут до следующего рыночного дня. – Софи перехватила его взгляд. – Вы слишком разумны для того, чтобы вами управляло суеверие. Если ваши предки решали свои проблемы, просто убивая нарушителей закона, то неужели вы ощущаете обязанность поступать так же?
– Конечно, нет!
Она уже сожалела о своей вспышке. Женитьба графа – не ее дело. И все же она у него в долгу, и поэтому для нее невозможно тихо сидеть в углу, пока Уэстлейк принимает участие в подобном сумасшествии.
Деймон запустил пальцы в волосы, демонстрируя свое отчаяние.
– Соглашусь, что суеверие – это глупость. А именно эта примета даже не работает. Семейная история хранит сведения о таком же числе распрей и неудач, следовавших за выполнением этих условий, как и за тем, когда они не исполнялись.
– Тогда зачем так поступать? – На этот раз в ее голосе слышалось только недоумение.
– Потому что они верят в это. А я несу ответственность за них.
– Итак, вы готовы пожертвовать собственным счастьем, зная, что эта жертва ничего не изменит.
– Все не так просто, Софи.
– Почему?
– Восприятие может очень сильно влиять на людей. – Уэстлейк встал и начал ходить по комнате. – Кто-нибудь рассказал вам, как это началось?
Она покачала головой.
– Традиция уходит корнями в войну Алой и Белой розы. Бароны Уэстбриджи пылко поддерживали Йорков, заклеймив Ланкастеров узурпаторами трона. Они вели Йорков в каждую битву и не один раз играли решающую роль при захвате Йорками контроля над страной. Даже после того, как Елизавета и Генрих объединили два дома, чтобы положить конец конфликту, Уэстбриджи все равно ненавидели Ланкастеров и их сторонников – за исключением второго сына барона, Эдварда. Он не только поддерживал Генриха Ланкастера до того, как тот сел на трон – кстати, этим он заслужил себе титул графа и аббатство, – но и безумно влюбился в девушку из Ланкастеров. Не сумев убедить отца примириться с помолвкой, Эдвард наконец-то встал во время пира в канун Рождества и напомнил семье, что его новый титул дает ему большую власть по сравнению с той, которой обладает его отец. Объявив, что древняя вражда окончена, он представил девушку, на которой собирался жениться, и поклялся, что их союз объединит оба дома в мире на все следующее поколение.
– Совсем не как у Ромео и Джульетты, – прошептала Софи, несмотря на то, что история Уэстлейка опережала Шекспира почти на целый век.
