— Ты обещал дослушать, — Гарри зажмурился и помотал головой, будто отгоняя ненужные сейчас мысли, мешающие сконцентрироваться на главном. — Когда ты разозлился на меня, ну, тогда, когда я опоздал, я чуть с ума не сошел от облегчения, осознав, что ты не собираешься ни убивать меня, ни прогонять. Потом я просто не знал, как себя вести с тобой, чего ждать, потом… просто хотел быть рядом. И сейчас хочу, но эта недосказанность, твоя искусственная отстраненность не дает мне покоя. Я же чувствую, как ты сдерживаешься, чтобы лишний раз не… не обнять меня, выкаешь мне, стоит переступить порог спальни и оказаться на «нейтральной территории», держишь меня на расстоянии, но не потому, что не хочешь быть со мной. Я не знаю, почему. Я бы предположил, что ты боишься… сближения. Но более смелого человека, чем ты, я не знаю, — Гарри снова взглянул на молчавшего Снейпа и продолжил: — Мне кажется, что люди рождаются, чтобы быть счастливыми, Северус. Никакие научные достижения, никакие успехи в квиддиче или другой… области не могут быть смыслом жизни. Нет, правда, — он склонился к Северусу и коснулся губами его щеки, и прошептал на ухо: — хочу, чтобы ты… позволил мне попробовать.
Снейп со вздохом обнял его и тихо спросил:
— Попробовать быть счастливым? Разве я против?
— Нет. Сделать тебя хоть чуточку менее… напряженным. Я никуда не денусь от тебя. Я не хочу никуда деваться. Попробуй поверить мне. Не отгораживайся, пожалуйста. Я хочу дать тебе все, что могу. Хочу иметь право… хоть на что-нибудь, кроме редких сумасшедших часов в спальне, где я могу называть тебя по имени, знать, что ты чувствуешь ко мне еще хоть что-то. Кроме раздражения, конечно. Хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, Северус.
— Гарри, — Снейп уложил его рядом и снова закурил, — тебе всего восемнадцать лет…
— Это не… — у Гарри тепло разлилось в груди от того, что Северус назвал его по имени. В первый, пожалуй, раз.
— Я тебя выслушал, сделай и ты мне такое одолжение.
Гарри замолчал и вздохнул. Он знал, что этот разговор рано или поздно сведется к разнице в возрасте, статусе и взглядах на жизнь.
— В это сейчас сложно поверить, — Снейп глубоко затянулся, но потом раздавил сигарету в большой стеклянной пепельнице и продолжил: — но мне тоже когда-то было семнадцать. И в том возрасте я тоже думал, что… любовь — смысл жизни, что можно любить кого-то много лет, до самой смерти.
— И что, ты разлюбил?
— Хуже. Я пережил ее смерть. То есть сделал то, что было, в принципе, невозможно по моим тогдашним понятиям. Жизнь не закончилась, Гарри. Я, как видишь, жив и…
— И потому ты не позволяешь себе быть счастливым? Боишься, что это предательство? Она была красивая, да? Не то что…
— Чшшш, так и знал, что ревнивым мальчишкам не стоит говорить о прошлом. Иди сюда. Я лишь пытаюсь донести до тебя, что то, что кажется концом света в семнадцать, в сорок видится совсем иначе. Не бывает любви на всю жизнь. Я убедился в этом. И да, она была красивей всех, кого я когда-либо видел и до, и после. Я уверен в этом, хотя сейчас почти не помню ее лица.
Гарри молчал, обдумывая сказанное ему и пытаясь изгнать из головы образ незнакомой ему мертвой девушки, которой удалось то, что, наверное, никогда не удастся ему: Северус любил ее.
— Прости, — сказал он тихо.
— За что?
— За то, что требую от тебя чего-то, я, навязанный тебе против желания. Еще и не того пола.
— Что за ерунда? Причем тут пол вообще?
— При том, что если бы меня сейчас затолкали в постель к женщине, я бы…
— Ну, продолжай.
— Я… не смог бы. Чисто физически.
— Ты замечал у меня проблемы подобного рода?
— Нет.
— Думаю, ты ответил на свой вопрос, Поттер. Хочу, чтобы ты помнил, что ничего мне не должен.
— Но я хочу! Хочу быть тебе должным, быть твоим, знать, что ты тоже мой хоть в какой-то мере, что у меня есть супруг, что-то свое, личное, не доступное никому. То, что никто у меня не отнимет. Никто, кроме тебя. И я не Поттер.
Снейп, обнимая, поглаживал его по спине и молчал.
— Я не собираюсь ничего отнимать у тебя, — сказал он тогда, когда Гарри уже отчаялся услышать еще хоть что-нибудь. — Я лишь прошу не ждать от меня слишком многого, Гарри.
— А я прошу позволить мне любить тебя. Поверить, что я не уйду, пока ты не прогонишь меня. Хочу, чтобы ты знал, что я твой, Северус. Очень хочу быть твоим. Чтобы ты принял меня, чтобы ты…
— Я понимаю, — Снейп чуть отодвинулся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я принимаю тебя, ты мой, я не прогоню тебя, пока ты сам не захочешь уйти.
— Я твой, — повторил Гарри. — У меня внутри все переворачивается, когда я на тебя смотрю. И руки дрожат, когда прикасаюсь.
— Глупый мальчишка, — Снейп снова обнял его, прижавшись на мгновение губами к непослушным вихрам. — Бедный, глупый мальчишка.
— Твой.
— Мой.
Глава 13. О глазах, которые - зеркало души
