И от этих слов я почувствовала необычайное воодушевление.
Мы еще пили и танцевали под Верку Сердючку, курили кальян и рассказывали друг другу анекдоты. С пьяных глаз Сергей окрестил Талию Тотошкой в честь собачки из своей любимой книги «Волшебник Изумрудного города». Эли переименовывать не пришлось. Зато тот вскоре назвал Сергея своим братом и пригласил в Брюссель. А затем он сообщил, что дарит нам в качестве подарка на свадьбу путешествие в Ливан – семь дней в одном из лучших отелей Бейрута. Мы еще долго громко ржали, а потом все заснули по углам. Я отвела совсем пьяного Петера в постель, переживая, как он будет себя завтра чувствовать. Инна ушла в гостевую. Эли с Тотошкой переместились в детскую, а Сергей остался спать в кресле-мешке, прямо у стола, громко похрапывала.
Я же еще долго убирала, а потом повторяла слова песни, которую собиралась спеть завтра Петеру на свадьбе.
Я проснулась рано утром и прислушалась. В доме было тихо. Похоже, никто еще не пришел в себя после вчерашнего. Уф, ну и вечерок у нас выдался! Такое не забудется никогда.
Петер спал рядом. Я повернулась на бок и смотрела на него, не отрываясь. Еще несколько часов – и мы станем мужем и женой. Несколько часов… И случится нечто особенное.
На мгновение я задумалась: а действительно ли я готова к этому? Хочу ли остаться здесь и продолжать свой австрийский путь, или же стоит остановиться прямо сейчас? Существовало много моментов, которые меня откровенно смущали. Уклад жизни, немного странноватая семья, проявляющийся временами и совсем мне не понятный цинизм Петера… Но все перевешивала моя любовь. Она полностью отключала мозг и порабощала тело.
Хотя однажды я уже повелась на что-то подобное. И закончилось все трагически. Не выйдет ли так и на этот раз?
Но, если быть честной, было еще кое-что. Этот дом. Я не любила его, он никогда не вызывал у меня того восторга, на который, видимо, рассчитывал Петер. Но дом лишал меня воли. Он будто был живым и не отпускал. Он уже стал моим или… я стала его. Такой вот парадокс. Петер и дом. Нет. Я не могла их оставить. Я приняла решение и не собиралась его менять! Будь что будет!
Решительным рывком я отбросила одеяло и вскочила.
Петер проснулся и слабо застонал.
– Ты как, любимый? – спросила я.
– А? Сейчас… Сейчас все будет хорошо.
– Голова болит?
– Нет, у меня нет на это времени. У нас сегодня свадьба, голова подождет.
В этом был весь Петер. Если у него появлялись какие-то трудности – физические или, скажем, на работе, – он напускал на себя важный вид и заявлял, что на это у него нет времени. А потом шел напролом вопреки всему.
Вот и я решила не отставать. У меня не было времени на сомнения.
Мы разбудили остальных. Эли встал на удивление быстро, а вот Талия все никак не могла прийти в себя. Сергей, оказалось, уже сидел на кухне и поедал овсянку, которую привез с собой из Украины. Он выглядел как огурчик – будто вчера ничего и не было.
– А я уж думал, что вы передумали жениться, – сказал он.
Я показала ему язык.
Подошла Инна. Она выглядела не очень и кривила рот.
– Что, кошки нагадили? – спросила я.
– Ага, собачки, – ответила она. – Дай мне кофе, и я буду в порядке.
После кофе и легкого завтрака мы все почувствовали себя лучше. И очень кстати, потому что именно в это время приехали операторы и дама, которая должна была делать меня красивой.
И начался свадебный процесс. Фотографом был друг Петера, журналист из местной газеты. Он тоже вскоре появился и присоединился к толпе людей, бегавших за мной и колдующих каждый в своем ремесле.
Затем к нам приехали Фелиситас, Мартин и Вольфганг, который был свидетелем Петера. Тут уж и вовсе воцарилась какофония. По этажам носились толпы людей, которые что-то готовили и каждый из которых что-то от меня хотел. Наулыбавшись на камеры, я запрыгнула в маленькое черное платье и приготовилась ехать в Standesamt[11] коммуны Миминг, где должен был быть зарегистрирован наш брак. Роскошное белое платье дожидалось своего часа, чтобы появиться на сцене во время второй части торжества – венчания.
Моим водителем был назначен Мартин, и, помогая мне сесть в машину, он как бы невзначай бросил:
– А ты точно уверена, что выбрала того брата?
Я с удивлением обернулась на него. Зная, какой он шутник, можно было подумать, что это подкол. Но Мартин казался серьезным.
– Сейчас уже слишком поздно что-то менять, – не зная, как мне реагировать, я ответила полушутливо.
– А жаль, – ответил он, и на этот раз его слова прозвучали совсем искренне.
В Standesamt нас уже ждала вся Петерова семья. Обе его дочери, одетые на удивление нелепо, со своими бойфрендами, сестра с другом, тетя и еще какие-то люди, которых я вообще не знала. Мы быстренько заняли свои места в зале и приготовились к официальной части.
