– Я Петер. Друг Петера.
– Тоже Петер, да? Приятно познакомиться.
– Ты просто красавица. Я ему завидую! Такую жену нашел!
– Спасибо…
– А это… – ханыжка ткнул пальцем практически в нос Талии. – Это твоя очаровательная мама?
Только с пьяных глаз можно было брякнуть такое про женщину восточного вида, которая выглядела никак не старше сорока и внешне ничего общего со мной не имела. Талия с ее минимальным английским ничего не поняла. Но я испугалась, что эти слова услышит Эли.
– Пойдем, познакомишься с моим братом, – и я потащила Петера-2 за руку, но тот вырвался.
– Ты, – громко и медленно повторил он, указывая на Талию. – Ты – мама Марии?
На этот раз до нее дошел смысл его слов, и она медленно скривилась. Я испугалась, что сейчас Эли совершит какую-то восточную расправу. Но тот лишь рассмеялся и сказал, указывая на любовницу:
– Нет. Это не ее мама. Это – моя мама.
Бедная Талия чуть не разрыдалась, а я поспешила удалиться.
Постепенно гости начали двигаться в сторону ресторана. Мы с Петером задержались для фотосессии, но она оказалась недолгой – мой теперь уже муж терпеть не мог фотографироваться. После нескольких кадров он заторопился к гостям, и я потрусила за ним.
В ресторане меня наконец-то познакомили с гостями. Оказалось, все они были сплошь адвокатами, финансистами и прочими шишками тирольского разлива. Появились Фелиситас и Франциска с корзиночкой, на которой было написано: «Lebenshilfe». Они обошли всех присутствующих, и те бросили в нее деньги – кто сто, кто двести евро. Сердце обливалось кровью при виде этого зрелища. А ведь Петер постоянно жаловался, что свадьба влетела ему в копеечку и что он потратил на нее слишком много! Видимо, идея со сбором денег в пользу благотворительности полностью принадлежала его семейке.
Сергей наклонился и прошептал мне на ухо:
– Я им не дам ничего. Наш с Инной подарок будет потом. Только мужу сразу не показывай, а то отправит дурачкам в психушку.
– А что? – мне стало интересно.
– Золотой слиток. Небольшой. Но отдавать все равно жалко.
– Спасибо, – улыбнулась я.
Самое смешное, что и Петеру я приготовила похожий подарок. Из фамильного бабушкиного золота выплавила по спецзаказу сердце с нашими инициалами и поместила его в рамку, обрамленную лепестками той самой розы, с которой он делал мне предложение. Мне хотелось, чтобы это был особенный подарок и чтобы он остался с нами навсегда.
После легких закусок и аперитива мы перешли за стол. Ели молча, как-то скучно, и общения не было никакого. Я чувствовала своим долгом развлекать Инну и Сергея, а поэтому решила не концентрироваться на всех этих новых знакомых, которые и не особо-то стремились со мной пообщаться. Приглашенная рок-группа играла великолепно, но ничего кроме жиденьких аплодисментов они не дождались. Танцевали мало и вяло. Если бы не Сергей, который после трех порций виски неожиданно сделался заводилой вечера, свадьбу можно было бы назвать провальной. Мою песню – исполнение получилось вполне приличным – никто, включая Петера, особо не воспринял. Тостов и выкриков «Горько!» не было. И хотя меня в результате все-таки украли, получилось тоже как-то скучно. А довершило эту картину бросание свадебного букета. Несмотря на то, что в одной только семье Петера были три незамужние женщины, никто, кроме Инны, ко мне не вышел. В результате я просто передала ей цветы и тем самым еще раз поздравила ее с прошедшим днем рождения. Все разошлись задолго до полуночи.
Приехав домой, Петер заявил, что смертельно устал, и завалился спать. Не было у нас ни первой брачной ночи, ни обмена подарками. И, несмотря на все позитивные моменты, мне взгрустнулось. Что называется, начали за здравие – закончили за упокой…
Жизнь – такое Спортлото!
Полюбила, но не то,
Выиграла в любви джекпот,
Присмотрелась – идиот!
Следующее утро выдалось каким-то недобрым. Если накануне погода нас порадовала солнышком, то теперь дождь лил стеной. За окном было серо и неприятно. Не самая романтичная обстановка, чтобы дарить Петеру свадебный подарок, но я решила не отступать и торжественно вручила ему рамку с золотым сердечком. Однако он едва на нее взглянул. Вид у него был какой-то совсем замученный. Для меня подарок не предполагался.
«Ну и ладно, – решила я. – Подарок – не главное».
Я обняла Петера и прикорнула у него на груди. Наверное, мы могли бы пролежать так еще долго, но я внезапно обратила внимание на свою руку. А там не было кольца. Папиного, которое тот мне подарил незадолго до смерти и которое я носила не снимая. Точнее, кольцо было. Но только его половина. Каким-то невообразимым образом оно лопнуло… или взорвалось… или разлетелось на части.
