Девушка покачала головой. Возможно, она тоже сейчас руководствуется гордостью, побуждающей ее отказать ему, — Богу известно, что это чувство в ней очень развито. Скоре всего она совершила величайшую глупость, отказав ему. Но не желает, чтобы ее покупали и запирали в золотой клетке. Эван, разумеется, не позволил бы ей и дальше заниматься школой. Разве жене такого человека пристало работать?! Но она не тепличный цветок и не станет разыгрывать роль дорогой безделушки, которую выставляют напоказ в торжественных случаях.
Хизер считала предложение Слоана Маккорда куда более приемлемой сделкой. По крайней мере она привнесет в их брак нечто ценное — согласие и готовность воспитывать его маленькую дочь и поможет выиграть избирательную кампанию. Маккорд действительно нуждается в ней. В отличие от Рэндолфа.
— Да поймите же, не вас я отвергаю! Просто… просто мы в самом деле слишком разные. И цели у нас противоположные. Я совсем иного хочу от жизни. И не могу стать вашей женой.
Рэндолф снова шагнул к ней.
— Ну что ж, придется заставить вас изменить мнение.
Хизер нервно поежилась.
— Слишком поздно. Я… завтра выхожу замуж.
— Завтра?
Эван на мгновение оцепенел, но тут же пришел в себя и стиснул ее плечи.
— Вы забываете одну мелочь, дорогая. Никто и никогда не смел так со мной обращаться.
Раскрасневшийся от бешенства, он сейчас как никогда напоминал избалованного мальчишку, привыкшего бросаться на пол и в истерике колотить ногами при малейшем противоречии. Но Эван Рэндолф давно уже не мальчик, и его впившиеся в Хизер пальцы наверняка оставят синяки.
— Эван, вы делаете мне больно.
— Неужели? — взбешенно прошипел он. — Возможно, мне давно следовало это сделать! Нужно преподать вам достойный урок и показать, какую ошибку вы совершаете, бесцеремонно бросая меня. И если считаете, что я разрешу вам преспокойно уйти… если думаете, будто я позволю вам предпочесть грязного ковбоя с Дикого Запада…
— Пожалуйста…
Но Эван продолжал теснить ее к стене.
— Мне следовало бы с самого начала вести себя по-иному. Я бы мог двадцать раз прикрыть вашу проклятую школу, но поклялся, что вы приползете ко мне по собственной воле! Больше терпеть я не намерен!
Он рывком притянул ее к себе и впился губами в плотно сжатый рот. Хизер, не ожидавшая нападения, беспомощно и безуспешно отталкивала его. До сих пор ее целовали всего дважды, молодые джентльмены, вежливые и робкие, и к тому же ровесники. Грубое насилие потрясло ее.
Эван наконец поднял голову и, все еще не выпуская Хизер, обжег ее гневным взглядом темных глаз, в глубине которых более опытная женщина могла бы разглядеть полубезумную похоть.
— Для таких нерешительных невест, как вы, у меня имеется горькое, но действенное лекарство. Одна ночь в моей постели — и вы запоете по-другому. Ваше ходячее воплощение добродетели и видеть вас не пожелает. Ни одному мужчине не нужны чужие объедки!
Сердце Хизер упало от страха. Она снова попыталась вырваться, но силы были неравны.
— Нет… не надо, — бормотала она и, когда Эван снова потянулся к ней, едва сдержала крик. Ярость Эвана была безграничной, и Хизер поняла, что он готов на все. Девушка испугалась, что вот-вот задохнется. Она почти теряла сознание, но сквозь заволакивавшую мозг дымку услышала странный звук, похожий на рев вырвавшегося на волю хищника.
Внезапно руки Эвана разжались.
— Что за… — пробормотал он, отлетая в сторону. Хизер от неожиданности пошатнулась и едва не упала. Но краем глаза все же успела заметить, как Эван с грохотом рухнул на пол лицом вниз, чудом избежав удара виском о чайный столик.
Девушка, внезапно ослабев, схватилась за каминную доску. Эван перекатился на спину и осторожно потрогал челюсть, не сводя глаз с неизвестно откуда взявшегося врага. У все еще оцепеневшей Хизер даже голова закружилась от облегчения. Наконец-то она догадалась взглянуть на своего спасителя и тут же замерла в изумлении. Это он! Тот, кто остановил сегодня несущихся во весь опор коней! Уже успел разыскать свою шляпу и теперь, низко надвинув ее на лоб, угрюмо смотрел на Рэндолфа.
— Насколько я успел услышать, леди просила оставить ее в покое.
— Какого черта вам тут нужно? — взревел Эван. Незнакомец сдвинул шляпу на затылок. Господи… глаза холоднее льда!
— Меня зовут Маккорд, — бросил он, метнув мимолетный взгляд на Хизер, все еще цеплявшуюся за каминную доску. — Жених этой дамы.
Хизер едва не упала в обморок. Это ее будущий муж! Грозный, разъяренный… такой ни перед чем не остановится!
И тут Эван имел неосторожность сунуть руку в карман и извлечь оттуда небольшой пистолет. Маккорд мгновенно откинул полу куртки, и на свет появился шестизарядный «кольт», пристегнутый ремнями к бедру. Рэндолф замер, настороженно уставясь на оружие.
— На вашем месте я не стал бы совершать неосторожных движений, — презрительно предупредил Маккорд. — Там, откуда я родом, мужчина не берется за оружие, если не готов погибнуть за правое дело. И уж конечно, уроженцам Колорадо в голову не придет набрасываться на женщину против ее воли.
Эван мудро решил не связываться и опустил пистолет в карман.
