Также пришли Давенпорты, Портеры (хотя Антонию можно назвать королевой слухов, и я не понимаю, зачем мама ее пригласила… Видимо, из чистого мазохизма), Норфолки, лорд Бальфур со своей третьей женой и – внимание, фанфары! – герцог Маутморский и Уильямширский, его королевское высочество лорд Седрик Невилл.
Моя мать пытается впечатлить лорда Невилла целую вечность. Он дальний родственник правящей королевской семьи, а в голове матери это достаточно близкая связь с королевой. Следовательно, она приглашает бедного Невилла на каждое мероприятие, а он с той же неизменной регулярностью эти приглашения отклоняет. То, что сегодня он пришел, выводит меня из равновесия. А рядом с ним сгорает от нетерпения его жена, леди Летиция, которая, если это вообще возможно, еще бо́льшая сплетница, чем леди Антония. Теперь мне вполне ясно, почему он здесь и, судя по выражению его лица, не особенно этому рад: моя свадьба – главный скандал сезона, и каждый хочет своими глазами увидеть, да и унести кусочек истории домой, на память, почти как туристы, разбирающие Берлинскую стену на камушки.
Знаю, вам эти имена ничего не скажут, но с самого моего рождения эти люди, хочу я того или нет, являются частью моей жизни, и эта константа лишний раз напоминает мне о порочном круге, в котором я заперт без шанса на побег.
Все было бы более сносно, будь здесь Харринг, но он уже летит со своей командой на следующий этап «Формулы‐1».
Мы спускаемся по лестнице, и моя мать вцепляется в Джемму как стервятник, надеясь таким образом удержать ее под контролем, а леди Антония тем временем хватает меня за правую руку под предлогом сопроводить в зал.
– Итак, самый желанный холостяк королевства устроил нам сюрприз? Знаешь, было много ставок на то, когда же ты решишь жениться.
– Это меня не удивляет, леди Антония. Насколько я помню, вы превращаетесь в заядлого букмекера, стоит только случиться событию, достойному ставок.
– Никто не выиграл. – В ее тоне я различаю затаенное разочарование.
– Банк всегда выигрывает, – уклончиво замечаю я.
– И тебе неинтересно, кто был главной претенденткой? – Голос ее становится все более визгливым.
– Удивите меня. – Готов поставить свою почку, что имя начинается на «П».
– Порция.
– В самом деле? – Уловит она мой сарказм или нет?
– Все поставили на нее.
– В таком случае никто не сорвал куш.
– И тем не менее все были уверены, что к концу этого сезона ты поведешь ее к алтарю. Я сама…
Я провожаю ее до места за столом и помогаю сесть.
– Леди Антония, приятно было пообщаться, но, если позволите, я пойду поищу свою жену, боюсь, моя мать ее монополизировала, – перебиваю ее я и отхожу. – Знаете, она ее обожает! – Не могу удержаться.
Это просто цирк. Чертов мерзкий цирк!
А я – танцующий медведь. Или тюлень с мячиком, как хотите.
Куда бы я ни взглянула, везде вижу направленные на себя взгляды, а Дельфина дергает меня то налево, то направо, представляя всем этим древним мощам, которых она наприглашала. А сегодня, между прочим, матч чемпионата по футболу! И очень важный, если мы наберем три очка, то войдем в число лидеров лиги, будем играть весь сезон, а я… А я тут должна ходить пожимать морщинистые руки титулованных манекенов, пока «Арсенал» выходит на поле для решающей игры! Бога не существует, а если и существует, то он меня ненавидит!
Дельфина обращает ко мне зловещую улыбку, больше похожую на оскал или на частичный паралич, и, когда никто на нас не смотрит, дергает подол моего платья вниз, а вырез – наверх.
Она не дает мне говорить, а стоит только попытаться, отвечает за меня сама.
Но Эшфорду я не завидую. За него соревнуется кучка женщин, которые дергают его в разные стороны и истерично вскрикивают, стоит ему открыть рот. На лице его явно читается отчаяние. Что ж, не могу же только я страдать. Это карма, солнышко.
Одного мрачного насупленного типа Дельфина мне представила еще более торжественно, чем обычно. Имя длиннющее, Седрик Невилл что-то там, который только что-то буркнул в ответ, и все.
Обменявшись парой фраз о погоде, Невилл ушел занимать свое место за столом, а Дельфина разочарованно застонала.
– Что такое, Дельфина? Вы что, влюблены в этого типа и разочарованы, что он не удостоил вас и взглядом?
Дельфина потрясенно вытаращивается на меня:
– У тебя мозги отключились? Это герцог Маутморский и Уильямширский! Он женат!
– Жалкое оправдание. Как будто вы такая первая! – Мне вспоминается Алехандро.
– О, замолчи. Чем меньше ты открываешь рот, тем лучше, – огрызается Дельфина.
– Сколько шума из-за одной фразы. И вообще все как взбесились! Вы всегда такие?
Она мне не отвечает и только коротко сообщает:
– Пора садиться за стол.
Я сижу напротив Эшфорда, между лордом Мюрреем и леди Валери Фрэзер. Она тоже, скорее всего, застала обе мировые войны, судя по тому, как поджимает губы, стараясь удержать вставную челюсть.
Слава богу, Дельфина сидит достаточно далеко, играя хозяйку дома, вся такая радостная, устроив по обе стороны от себя своих драгоценных герцога и герцогиню Маутморских.
