Брак по расчету полностью

При этом стоит герцогу подняться из-за стола, как моя любимая свекровь корчится, точно капризная девочка. А случается это достаточно часто. Что ж, должно быть, у лорда простатит. А что, и у герцогов он бывает!

Кстати, пора бы самой пойти проверить, какой счет в матче!

И, как только уносят закуски (учитывая размеры порций, не понимаю, зачем вообще была нужна тарелка), у меня выдается минут пять – как раз могу успеть добраться до кухни. Не сомневаюсь, что Ланс уже включил спортивный телеканал.

– Прошу прощения, – говорю я, отодвигая стул, и выскальзываю из столовой, пока Эшфорд не успел ничего спросить.

Если не считать столовой, особняк стоит пустой, так что я сбрасываю каблуки и бегу по коридору до кухни. Внутри все суетятся у плит, сервируют блюда, а Ланс, предусмотрительный, как и всегда, уже ждет у дверей и протягивает мне пакетик картошки фри.

– Один – ноль в пользу «Арсенала». Если бы вы пришли десять минут назад, увидели бы сами, сожалею.

– Не страшно, важен ведь результат!

Я сажусь на железный разделочный столик, устроившись между гор тарелок, чтобы хоть немного посмотреть матч, но вскоре со скорбным выражением появляется Ланс:

– Крайне сожалею прерывать вас, но уже время подавать суп.

Иду следом за шеренгой официантов до самого зала и сталкиваюсь с хмурым герцогом, подошедшим с другой стороны. И вдруг осознаю, что туфли я по-прежнему держу в руке и они как раз падают на пол, а я со скоростью света пытаюсь их надеть, но неуклюже спотыкаюсь и роняю доспехи, стоящие вдоль коридора.

Герцог заходит в столовую, бросив на меня неодобрительный взгляд. Пф-ф, зануда, как и все остальные.

– Солнышко, ты снова заблудилась? – спрашивает меня Эшфорд, как только я сажусь. Раздражения в голосе он даже не скрывает.

– А ты уже заскучал без меня, любимый? – «Солнышко» и «любимый» мы произносим все более демонстративно.

Эшфорд приклеивает на лицо улыбку:

– Секунды считал.

Леди Валери вмешивается в нашу сцену:

– Какие новобрачные пары милые! Вы напомнили мне нас с Гарольдом, мы тоже всегда искали друг друга взглядом! Ты помнишь, Гарольд? – спрашивает она, толкнув локтем своего соседа, напоминающего набитое чучело филина.

Беседа продолжается, обсуждают предстоящие события светского сезона, лошадей, регаты, что лучше использовать – питч или лоб в гольфе на поле в восемнадцать лунок – вот все темы, к которым я отношения не имею.

Стоило только убрать суповые тарелки, как я вскакиваю и под мрачным взглядом Эшфорда выбегаю на кухню.

Ланс снова ждет меня, на этот раз с дымящимися куриными крылышками, и я устраиваюсь на том же месте. И сердито кряхчу, заметив, что счет сравнялся и пока ничья.

Ланс тем временем готовит хот-дог, который щедро поливает горчицей, и я двигаюсь, освободив ему место на столике:

– Давай садись, составь мне компанию!

Он качает головой и встает у дверей. В следующую секунду створки распахиваются, и входит герцог Седрик Невилл. Я так и застываю на месте, вгрызшись в куриное крылышко.

– Ваша светлость. – Ланс протягивает ему хот-дог.

– Спасибо, Ланс.

– Если желаете, можете присесть на столик, ее светлость герцогиня уже следит за счетом матча.

В этот раз лицо герцога выражает не привычное неодобрение, а скорее любопытство:

– «Манчестер Юнайтед»? – осторожно спрашивает он.

– Шутите! «Арсенал» с рождения! – восклицаю я, комкая жирную упаковку из-под крылышек.

Герцог широко улыбается.

– Очень хорошо, в таком случае я бы охотно присел рядом с вами, но, боюсь, бедро мне не позволит. – И он устраивается на стуле у двери. – Приятный сюрприз, что новая хозяйка Денби-холла болеет за «Канониров».

– До мозга костей, господин герцог.

– Зови меня Седрик, – подмигивает мне он.

– Дельфине это не понравится, – замечаю я.

Сердрик улыбается, не отводя глаз от телевизора.

– Держу пари.

Кашлянув, Ланс указывает мне на дверь:

– Уже прошло больше десяти минут.

Седрик кивает мне:

– Я останусь на страже.

Когда я сажусь на свое место, Эшфорд, дотянувшись под столом, пинает меня в голень, на что я только улыбаюсь до ушей.

Он тоже улыбается и шепчет мне сквозь зубы:

– Мне что, приклеить тебя к этому стулу, а, солнышко?

– Если хочешь быть уверенным, что я никуда не уйду, тебе придется посадить меня к себе на колени.

– Если ты снова исчезнешь, именно так я и сделаю, не сомневайся. А теперь ешь свое филе а-ля Воронофф [21].

– А если не буду? С ложечки покормишь? – Должно быть, я произнесла последнюю фразу слишком эмоционально, так как Эшфорд вместо ответа отрезает кусочек филе и запихивает его мне в рот.

– Любое твое желание – закон, любовь моя.

И, чтобы убедиться, что я больше никуда не уйду, Эшфорд держит меня за руку, прижав ее к столу, весь оставшийся ужин. И эту железную хватку нежной точно не назовешь.

Наши соседи по столу рассыпаются в умиленных комплиментах и слащавых комментариях по поводу того, какой мой муж романтичный. Тьфу.

Едва ли я когда-нибудь буду любить Дельфину больше, чем в тот момент, когда она объявила, что десерт и кофе будут поданы в зимнем саду.