– Во всем мире нет ни одного человека – точной копии другого. Прошлое не имеет значения, важно будущее, которое нужно строить вместе – вот что создает из вас настоящую пару. Постоянно оглядываться назад, на прошлое – самый верный способ врезаться в стену, не видя, куда идешь. У нас с Карли никогда не было будущего. Я это говорю положа руку на сердце: когда мы с ней познакомились, Карли устала от жизни, полной формальностей и требований семьи, но она не знала, как сбежать от ожиданий, которые все возлагали на нее с самого детства. Не стану скрывать, у нас были свои взлеты и падения и не всегда все шло хорошо, но в конце концов Карли пришлось выбирать: жить прошлым, ожиданиями своей семьи, или пойти своим путем. Я был рабочим, а по вечерам играл в гараже со своей группой. Что я мог предложить девушке из Мейфэра [25]?
– Концерт, – в шутку отвечает Эшфорд.
– Это я и сделал. Вот видишь, ты меня понимаешь.
– Не уверен, – нерешительно замечает Эшфорд.
– Сейчас, возможно, нет, но через пару лет поймешь. Если ты женился на Джемме вот так неожиданно, значит, это понимание уже есть внутри тебя, а тебе нужно лишь дать ему созреть.
– Надеюсь, мне выпадет такая честь.
– А теперь я должен тебе сказать кое-что как отец: если из-за тебя Джемма будет страдать, ты за это поплатишься. Ты же видишь, где мы живем? Я знаю кучу людей, которые бесплатно готовы сделать так, что в лучшем случае тебя найдут в контейнере с консервированным тунцом. Если подумать, банок будет немало.
– Я не собираюсь заставлять Джемму страдать.
– Поначалу никто не собирается.
Я решаю, что разговор уже достаточно затянулся, и возвращаюсь в гостиную.
– Вы по мне скучали?
– Ты женщина нашей жизни, конечно, мы скучали по тебе, – с ослепительной улыбкой отвечает Эшфорд.
Сволочь. Если бы он не был настолько фальшивым, прямо насквозь, кто-то мог бы и поверить.
– Так что? Папа показал тебе свою коллекцию пластинок? – Я пытаюсь увести разговор в сторону, чтобы никто не понял, что я подслушивала.
– Пластинки? – переспрашивает Эшфорд.
– И за всю жизнь не переслушать. – Папа встает, и мы с Эшфордом идем за ним на чердак, где стоят ящики и ящики с виниловыми пластинками. – Ты только посмотри. Здесь лучшая музыка, когда-либо звучавшая на земле.
– Их же тут сотни. – Эшфорд пораженно оглядывается.
– Три тысячи четыреста семьдесят две, – отвечаю я.
– Семьдесят три, – поправляет меня папа. – На той неделе мне удалось заполучить вот эту малышку, – говорит он, помахивая пластинкой
Не успеваю я взять пластинку в руки, как Эшфорд выхватывает ее у меня.
– Невозможно! – Он крутит ее в руках, разглядывая со всех сторон. – Это же копия с оригинальной обложкой, очень редкая!
– И как хорошо сохранилась! – ликует папа, копаясь в ящиках. – Вижу, ты оценил. А что про эту скажешь? – И передает ему один из своих святых Граалей.
–
– У меня было много друзей-бездельников, частенько заглядывающих в «Декку» [27], а в архивах можно найти все что угодно.
– Поразительно. – Теперь и Эшфорд ныряет в ящики, рассматривая альбомы моего отца.
– Десерт! – кричит мама из комнаты.
Когда мы садимся, на тарелках у всех уже лежит по кусочку кростаты [28].
Дельфина, до этого отказавшаяся от еды, решает рискнуть и попробовать сладкое – из всех блюд единственное неопасное на вид и внушающее доверие.
Но, откусив кусочек, я ощущаю знакомый вкус, да и консистенция на песочное тесто не похожа.
Обеспокоенно кладу свою порцию обратно на тарелку и останавливаю Эшфорда, который уже собирается попробовать торт.
– Солнышко, ты что? – спрашивает он.
– Э-э, ты на диете… помнишь? – уклончиво отвечаю я.
– Нет, не помню. – И он снова берется за десерт.
– Тебе нужно сдавать анализ крови, и лучше сладкое не есть!
– Джемма, что за глупости! – смеется мама.
– Да уж, – соглашается Эшфорд. – От чего-то все равно умереть придется.
– Но уж точно не от кростаты! Я приготовила ее из самых натуральных ингредиентов домашнего производства, биологических и экологичных!
– Именно в этом и проблема, – шепчу я. – Эшфорд, можешь на минутку выйти в кухню?
Как только мы оказываемся за дверью, Эшфорд набрасывается на меня:
– Да что с тобой такое? Я веду себя мило с твоими, разве нет? И вечер, на мой взгляд, вполне неплох, и странно это признавать, но у меня больше общего с твоим отцом, чем с тобой. И я хочу съесть торт, который приготовила твоя мама, и покончить с этой шарадой!
– Но ты не можешь его есть!
– Почему это?
– Потому что мама использовала необычную муку! Вот почему! Если съешь его, через четверть часа окажешься на крыше, напевая
Эшфорд начинает хохотать так, что устоять на ногах может, лишь оперевшись о стену.
– Да что смешного-то?
