– Так наша годовщина же! Мы познакомились месяц назад! – Я пытаюсь вдохнуть в него свой энтузиазм и делаю шаг внутрь, мимо него, в квартиру.
– Я тебя не ждал.
– Ну конечно! Иначе, прости, но какой же это сюрприз? – говорю я.
Алехандро будто никак не может понять, зачем я пришла.
– Я тебе никогда не давал своего адреса.
– У меня свои источники. А теперь что скажешь, если мы зайдем внутрь и немного расслабимся? Я помогу тебе вытереться…
Я уже собираюсь толкнуть дверь в комнату, но вместо твердого дерева пальцы касаются чего-то горячего и мягкого.
– Кому нужно помочь вытереться? – У чего-то горячего еще и женский голос.
Оборачиваюсь и вижу девушку, судя по чертам лица, тоже латиноамериканку, голую, и с ужасом замечаю, что касаюсь ее груди. Я тут же отдергиваю руку.
– Алехандро! Кто… кто она? – в ужасе спрашиваю я.
– Я Шоана.
– Это Шоана, – эхом откликается он.
– Я поняла, что это Шоана, но что она тут делает, еще и голая?
– Она моя жена, – отвечает он, будто это самое естественное, что может быть.
Мне хочется провалиться сквозь землю: я стою тут в стрингах и подвязках для чулок со своим, как я считала, парнем и его женой.
– Ты не говорил, что женат! – обвиняю его я, подхватывая плащ и прикрываясь.
– Ты никогда и не спрашивала, – и глазом не моргнув отвечает Алехандро.
У меня падает челюсть, и я не знаю, что сказать. Вмешивается разглядывающая меня Шоана:
– Как по мне, она может и остаться, очень миленькая. Мне нравится.
Алехандро, похоже, идея нравится.
– Да, можешь присоединиться к нам, если хочешь, раз уж ты здесь…
– А-а, какая гадость! – восклицаю я, как можно скорее застегивая пуговицы до самой шеи. – Алехандро, ты мерзавец! – только это я и успеваю сказать, а потом бегу вниз по лестницам, торопясь поскорее оставить позади эту леденящую душу сцену.
Вот тебе и с праздником, Джемма! Нравится делать сюрпризы? Так мне и надо!
Холод поднимается по ногам, а я чувствую себя полной дурой. Скрючиваюсь, забившись на первое свободное место в метро, и пытаюсь натянуть пониже подол плаща, прикрыть кружево подвязок.
Мне кажется, что меня все разглядывают и что все люди вокруг могут видеть мое белье под плащом. Как же мне себя жалко!
Пока я радостно готовилась к сюрпризу, думая о страстной ночи, которую мы проведем, Алехандро разучивал Камасутру с Шоаной!
Захожу в дом и яростно топаю по ступенькам, пока не добираюсь до квартиры родителей.
– Я просто тупица! – заявляю я без приветствий, плюхнувшись на одну из разбросанных по ковру подушек.
Из кухни выглядывает мама:
– Что ты сказала, золотце?
– Что я полная дура, – бормочу я.
– Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты излучаешь негативные вибрации на закате. Уже почти пора медитировать!
У меня по щекам начинают катиться крупные слезы.
– А позже помедитировать нельзя?
– Могу синхронизироваться с часовым поясом Азорских островов. Но почему ты плачешь?
– Алехандро женат! – Мои рыдания становятся все более отчаянными.
– Женат?
– Я поехала к нему домой, хотела сделать сюрприз, сегодня месяц, как мы встречаемся, и обнаружила его в постели с другой! И это была его жена! – Мама наконец выходит из кухни обнять меня, но я отшатываюсь: – Мама! Прошу тебя, оденься! Мне на сегодня голых людей уже хватило!
Кроме цветного шарфа в длинных каштановых волосах с несколькими седеющими прядками на ней ничего нет. Примечание: мои родители – нудисты, или сторонники натуризма [6], как они себя называют.
Сейчас можно было бы рассказать о родителях подробнее, но у меня просто нет сил.
– Кстати, мам, а мне можешь что-нибудь одолжить? – Я расстегиваю несколько пуговиц, показать, что на мне тоже больше ничего не надето.
Мама выходит и вскоре возвращается из комнаты с двумя расшитыми платьями-балахонами. Я надеваю кислотно-зеленый, сильно пахнущий пачули.
Мама садится рядом в позу лотоса.
– А теперь напомни мне, Алехандро – это…
– Танцор сальсы.
– Разве его зовут не Роберто? – озадаченно уточняет мама.
– Вовсе нет. Роберто танцевал меренге [7].
– Меренге? Я была уверена, что это был Фернандо…
– Нет, мама. Фернандо танцевал пасодобль [8] на празднике в канун Рождества.
– Они все будто на одно лицо… Ну что ж! Это все возраст, – пожимает плечами мама, явно смирившись. – Итак, Алехандро женат?
– Вот… – Я не знаю, что еще сказать, но потом взрываюсь: – Да что со мной не так? Я мужчин что, сама отпугиваю?
– Джемма, ты идеальна! – говорит мой отец, только что вернувшийся с радио. – Я еще с лестницы слышал, как ты кричишь, – поясняет он и подходит поцеловать маму. – Что случилось?
– Алехандро женат, – серьезным тоном сообщает она.
– Разве его звали не Роберто? – удивляется папа.
– Нет, тот ей изменил с фигуристкой.
– Фигуристкой? Разве это не с ней ты застукала Фернандо?
– Нет, Фернандо завел интрижку с собственной сестрой, – поправляет его мама.
Папа хлопает себя ладонью по лбу:
– Точно, как я мог забыть!
– Не важно, кто или как. Всегда одно и то же: сохранить отношения я не могу, мне всегда изменяют с кем-то еще!
Мама заплетает мне волосы в косу, как делает всегда, когда хочет поговорить о каких-то важных жизненных вопросах.
