Пройдя еще немного, Ярцев открывает передо мной дверь какого-то кафе. Чего не отнять, так это его галантности на людях.
Прохожу внутрь, окунаясь в приятную прохладу. Выдыхаю. На улице реально жарковато и душно. А тут – словно наткнулся на оазис среди пустыни.
Снова без единого слова Ярцев проходит в зал, где его встречает сотрудник кафе. Судя по тому, как они перекинулись парой слов, Владимир тут частый гость.
Идет к столику, я за ним. Садимся друг напротив друга. Откидывается сразу на спинку диванчика. Я же спину расслабить не могу. Словно в позвоночник металлический штырь всунули. Разве можно хоть немного расслабиться под таким взглядом? Он будто разделывает меня на части в своих мыслях.
– Что будете заказывать? – официант уже готов принять у нас заказ. Да вот только я снова теряюсь.
– Чай-кофе, салаты, десерты… – вопросительный взгляд Владимира. – Ты ни глотка чая в офисе не сделала. Еще в голодный обморок свалишься. Давай без нервных потрясений. Их и так достаточно, – звучит отнюдь не дружелюбно.
Делаю заказ, буквально наобум ткнув пальцем в список салатов и напитков.
Не выдержав такого накала, после того как у нас принимают заказ, я заговариваю первой:
– Я прекрасно вас понимаю, – начинаю свою речь, – и поверьте, я тоже далеко не в восторге от происходящего. Мне не нужно это наследство. Мне вообще ничего от вашей семьи не нужно.
Слушая меня, Владимир чуть прищурил взгляд, хмыкнув.
– Не стоило лезть к женатому мужику, если ты не хотела лезть в семью, – делает замечание.
– Вам не понять.
– Так объясни. Может, я пойму. Но, – качает головой, – нет, не пойму, – хмурит брови.
Официант приносит нам заказ. Мне чашку чая с лимоном и мятой, салат овощной. Владимиру кофе и какое-то горячее обеденное блюдо.
– На что только ты рассчитывала? Что он женится на тебе? – спрашивает и снова смотрит на меня. – Просчиталась? – делает предположение.
Молчу.
Ковыряю вилкой салат. На ум не приходит ни единой толковой мысли. Только одно крутится в голове, и я это озвучиваю:
– Я надеюсь, что нам больше не придется пересекаться, – отставляю тарелку почти не тронутой. Не могу я есть в его присутствии. Под этим нервирующим взглядом чувствую себя второсортной.
– Зря, – прилетает ответ.
И я его не понимаю. Смотрю на мужчину.
– Зря надеешься, – решает уточнить. – К твоему и моему сожалению, документы требуют подписи чаще, чем ты думаешь. Раз доверенность не выход, то…
– Будете кого-то присылать ко мне домой? – предполагаю я.
Смеется.
– Нет. Еще одну статью расходов вести за трату бензина, да износ служебного автомобиля из-за тебя, – качает головой. – Нет.
– Тогда не понимаю, чего вы хотите?
– Не строй из себя дуру. Все ты прекрасно понимаешь. И даже возможно больше, чем мне кажется.
Делает паузу.
– Тебе придется переехать в Москву.
– Нет, – тут же отказываюсь, хотя его слова звучали совсем не в качестве предложения. Скорее как приказ.
– Это не обсуждается.
– Нет. НЕТ! Вы вообще слышите меня или только себя? – начинаю злиться. – Любые подписи. Никаких проблем с моей стороны. Сижу, молчу, чиркаю в нужных графах своей корявой подписью. И на этом все. До совершеннолетия моей дочери. Никакого переезда, – выпаливаю и хватаюсь за чашку, делая пару глотков.
– Это ты меня, девочка, не слышишь, – он упирается руками о столик и чуть наклоняется в мою сторону. – Не я устроил моей семье сюрприз, а ты. Не я все усложняю, а твое существование. Поэтому плясать будешь по моим правилам, – звучит угрожающе. – Поэтому, дорогуша, собираешь шмотки свои и своего ребенка, и в ближайшие дни мой водитель тебя перевезет. Где будешь жить, этот вопрос я беру на себя. И никаких сюрпризов больше, – откидывается на спинку диванчика. Берет чашку с кофе.
Черт!
Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Дышать тяжело. В груди все печет от досады и непонимания, как выбраться из этой ситуации. Мне это не подходит. Совсем.
Владимир
Пью кофе и наблюдаю за ней.
Актриса.
Хорошо играет свою роль. Можно встать и поаплодировать. Да вот только со мной такой номер не пройдет. Поверить в ее смятение? С какого? Картина и так понятная вырисовывается. Объяснять что-либо девчонка не собирается.
Ок.
Не хочешь – не надо. Я никого насильно пытать не собираюсь. Мне все это вообще никуда не уперлось.
Ох, отец. Подсыпал ты к моей жизни щедрую горсть геморроя. Благодарствую.
– То есть договориться не получится? – все же предпринимает попытку Синицына и поднимает взгляд голубых глаз на меня.
Качаю головой.
Ну уж нет. Играть будет по моим правилам.
– Но, – снова поджимает губы и чуть хмурится, – мне не просто все так взять и поменять. Я не одна. У меня на руках полуторагодовалая девочка. Плюс пожилая бабушка, работа в конце концов.
– Работа? – усмехаюсь. – Сколько ты зарабатываешь на своей работе?
Молчит.
– Насколько мне не изменяет память, там тебе приписана приличная ежемесячная сумма на содержание. Она меньше, чем твоя зарплата? Сомневаюсь.
Не смотрит на меня.