– Я никогда не была любовницей вашего отца. И Лия – не его дочь. Поэтому мы не имеем никакого права на то, что нам завещал ваш отец, Александр Владимирович. Очень надеюсь, что это вам поможет в решении этой проблемы. И в ближайшее время вы исключите из завещания имя моей дочери.
Замолкаю. Но и мужчина не торопится что-то говорить.
– Лия… – понимаю, что нужно продолжить. Но словно впадаю в ступор.
Сложно говорить.
– Не дочь моего отца. Я понял. Ты сказала, что тебе нужна помощь. В чем она заключается?
– Я… я… Сейчас, – беру небольшую паузу, потому что слезы подступают к глазам, и становится невозможно говорить. Горло словно тисками сжало. – Ваш отец очень благородный человек. Был. Он мне помог. Но Ланской – это тот парень, которого вы видели, – теперь знает, что за меня некому заступиться. Он сделает все, чтобы испортить мне жизнь.
– Чего ты боишься? Что он может сделать?
– Его семья не простая. Я уже общалась с его отцом. Прекрасно понимаю, что они смогут забрать мою дочь, если узнают, что она от Глеба.
– А она его дочь, – звучит не вопросом.
Киваю, поджав губы.
– Почему он должен ее отобрать?
– Он намекает на это.
– Давай все по порядку?
– Я не хочу вдаваться в подробности, простите. Но Лия, и правда, дочь Глеба, – ловлю его взгляд. – Нет, мы не были в отношениях. Сами понимаете, он из богатой семьи и я, – пожимаю плечами. – Да и не нравился он мне никогда. Просто так получилось.
– Он тебя обидел?
Его вопрос звучит так, что я слышу совсем другие слова.
Закусываю губу.
– Я сама виновата. Ничего не помню. Всей группой собрались погулять, отметить какой-то праздник. В общем, было решено идти в клуб. Я и еще две девочки хотели отказаться, но не получилось. Так как отбиваться от коллектива не очень хорошо. Да и не хотелось, чтобы потом тыкали в нас пальцем. В общем, в клубе случился конфликт. Глебу и его другу что-то не понравилось. Завязалась драка. И, – вспоминать все это не хотелось, – и Глебу понадобилась помощь, а я не смогла отказать и помогла ему обработать раны. Мы болтали, и он меня угостил соком. А потом – все, как в тумане.
Владимир молчит, хмурит брови.
– А утром я проснулась с ним в одной постели.
Ком в горле.
Стыд и шок, которые я тогда испытала не передать словами.
– Я сама виновата. Не нужно было никуда идти, раз не хотела. Ничего этого не было бы.
– Что потом? – звучит жестко.
– Потом Глеб предупредил, чтобы не смела никому ничего говорить. Но когда я узнала, что беременна, сказала ему. Он посмеялся и отмахнулся от меня. А на следующий день пришел его отец и… Это был не самый приятный разговор в моей жизни, – усмехаюсь невесело. – Мне дали денег на то, чтобы я избавилась от ребенка. И не смела портить репутацию их сыну.
– Как мой отец во все это влип?
– Это все какое-то странное стечение обстоятельств. Он оказался знаком с моей мамой. Когда приходил к нам на семинары, обратил на меня внимание и после занятий спросил, не однофамилица ли я. Слово за слово… В общем, он начал приезжать к нам в гости. А потом я сама ляпнула ему про ситуацию. Он меня домой подвозил, сказал, что по пути – ему ехать куда-то надо было в область. И я все ему выпалила. Вот он и нашел вариант, как скрыть мою беременность и ребенка от Ланских. Ведь когда беременность стала заметна, папаша Глеба снова меня нашел. Тогда Александр Владимирович ему сказал, что ребенок его, и чтобы они оставили меня в покое. Я ушла из института. Александр Владимирович, как только родилась моя девочка, оформил ее на себя. И теперь вот… У Глеба появились подозрения, что я скрыла беременность и не сделала то, на что давали денег, – слова летят сумбурно.
Высказавшись, замолкаю. Опускаю взгляд, потому что мне стыдно смотреть на мужчину, сидящего напротив меня.
– Собирайся.
Поднимаю голову, наблюдая, как мужчина поднялся, прошелся по кабинету. Кинул папку себе на стол и взял пиджак с вешалки.
– К-куда? – не понимаю.
– Прокатимся, – подходит к двери, открывает ее и ждет, когда я потороплюсь.
В машине тишина. И она очень напрягает.
– Куда мы едем? – спрашиваю, посмотрев на водителя.
Мужчина крепкими пальцами сжимает руль. Поворот головы в мою сторону, сосредоточенный взгляд и снова возвращает свое внимание на дорогу.
– В одно место, – звучит коротко и непонятно.
Что это за место?
– Я не хочу быть для вас обузой. Но самой мне не справиться…
– Откуда мой отец знает… – запинается, хмурится. – Знал. Откуда мой отец знал твою мать?
– Не знаю. Мама мне не рассказывала. А на вопрос не ответила. А Александра Владимировича я спрашивать не стала. Не удобно было.
– Ясно.
Ясно ему. А что именно – ясно?
Поняв, что мне не дождаться ответа на вопрос, поворачиваюсь к окну и утыкаюсь невидящим взглядом в стекло.
Зря я сюда приехала. Зря… надо было уезжать дальше. В какую-нибудь глушь. Тогда не попалась бы на глаза Ланскому. Вон, в Сибирь, например.
Но прекрасно понимаю, что вряд ли бы вытянула одна без образования. Хотя люди же живут как-то. Как-то…
В голове каша. Но сожалеть о сделанном уже поздно.
Слышу, как машина замедляет ход. Мы съезжаем с дороги и въезжаем на парковку.