Но нужно отдать должное, еще и храбрая. Не стесняясь, вызывающе мерит его ответным взглядом, подбородок дерзко вздернут - привычка, которую он уже успел узнать.
Слоан потянулся к пряжке ремня и принялся неспешно разоблачаться: сюртук, галстук, накрахмаленная рубашка, брюки…
Хизер не могла отвести от него глаз. Даже одетый он казался настоящим геркулесом, но теперь она видела, что торс и плечи бугрятся мускулами, перекатывавшимися под гладкой загорелой кожей, грудь покрыта шелковистой порослью. Нельзя отрицать, он исполнен какой-то буйной первобытной красоты. Длинные стройные ноги с мощными бедрами, плоский живот… И мужская плоть во всей красе, налитая и возбужденная, поднимающаяся, словно молодое деревце, из гнезда темно-золотистых волос. Та самая нетерпеливая плоть, которая, казалось, вот-вот прожжет ее юбки.
Хизер отшатнулась. Ноги не держали ее. Уинни заверяла, что заботливый любовник сделает все, чтобы ей было хорошо. Но посчитает ли Слоан, что она стоит его забот? В его нестерпимо блестящих, слегка прищуренных глазах невозможно ничего прочитать.
И когда он шагнул к ней, все существо Хизер содрогнулось от непроизвольного, первобытного, неосознанного страха.
Слоан замер на месте. Господи, этот вид обиженной девочки, ясные огромные глаза, чуть дрожащий рот. Он полночи грезил о мягкости и сладости ее губ.
Едва не выругавшись, он стиснул зубы, пытаясь не обращать внимания на ноющую тяжесть в чреслах. Он может просто овладеть ею, без тени нежности, без малейших эмоций. Без всякого признака страсти. Короткое безразличное совокупление. По обязанности, так сказать. Или сделать ее первую близость с мужчиной запомнившейся на всю жизнь.
Но похоже, выбора нет. Он не может ранить Хизер. Не желает, чтобы его боялись.
– Я не сделаю ничего такого, что могло бы повредить тебе, - сдавленно прошептал Слоан, стараясь не шевелиться, давая ей время привыкнуть к наготе их тел. В конце концов, до этого вечера она ни разу не видела голого мужчину, да еще охваченного столь безумным желанием. Именно желание пульсировало в паху, почти нестерпимая боль, и все же он упрямо пытался его подавить. Не следует торопиться. Нельзя обращаться с герцогиней Эшфорд как с салунной шлюхой. Она совсем не похожа на откровенно чувственных женщин-шайеннок, с их свободными нравами. Они готовы были лечь с мужчиной по первому зову и спаривались под открытым небом и на глазах у всех, как дикие животные.
Только когда Хизер немного успокоилась, Слоан позволил себе шевельнуться. На этот раз он молча откинул парчовое покрывало, под которым оказались кремовые атласные простыни, взял ее за руку и подвел к кровати. Хизер едва передвигала ноги, и Слоан ощущал, как дрожат ее тонкие пальцы. Но Хизер не сопротивлялась и,. когда он приподнял простыню, покорно легла в постель. Последовав ее примеру, Слоан отвязал шнур, придерживавший полог. Занавес упал, отгородив супругов от всего мира и погрузив в полумрак. Повернувшись на бок, Слоан созерцал золотисто-красные отблески, бросаемые на кожу Хизер алой парчой. Широко раскрытыми, бездонными глазами она молча настороженно наблюдала за мужем, прижимая простыню к груди.
– Надеюсь, вы не боитесь меня, герцогиня?
– Наверное… немного…
– Не нужно. Ни к чему. Вы были правы: я не из тех, кто обижает женщин.
– Разве что ненамеренно. Неосознанно-нежная улыбка коснулась его губ.
– Даю слово, что не отважусь ни на что без вашего разрешения. Ну а теперь перевернитесь на бок и постарайтесь расслабиться.
– Что?!
– Повернитесь спиной.
Хизер на секунду недоуменно уставилась на него, но тут же послушно исполнила повеление. Его руки обхватили ее, притягивая ближе, в теплую ложбину его тела. Хизер задохнулась от неожиданного ощущения, прижимаясь к мускулистой груди, ощущая жар, исходивший от него, считая гулкие удары сердца.
Он долго держал ее так, покачивая, словно малого ребенка. Но Хизер никак не могла расслабиться и вздрогнула, когда он погладил ее живот.
– Тебе больно?
– Н-нет.
Продолжая ласкать ее, он припал губами к чувствительному месту на затылке.
– А так?
– Нет.
Широкая ладонь накрыла ее грудь.
– А так?
Хизер ощутила, как набух и отвердел сосок.
– Мне не больно.
– Я рад. И стараюсь, чтобы тебе было хорошо.
Он оказался бесконечно терпелив, и Хизер наконец немного успокоилась. Слоан коснулся ее плеча, безмолвно приказывая перевернуться на спину, и девушка как во сне повиновалась без единого слова протеста. Он отобрал у нее конец простыни, и его губы отыскали ямочку между ключицами. Но когда его рот сомкнулся на тугом соске, Хизер охнула и вцепилась в его плечи.
– Хочу, чтобы ты знала, - пробормотал он, лаская языком полную грудь, - сколько наслаждения может дать тебе твое тело.
Для Хизер постепенно открывался новый мир. Невыразимые ощущения пронизывали ее, еще больше усиливающиеся от бесстыдного прикосновения его жарких, жестких, возбуждающих губ. Она и не подозревала, как чувствительны могут быть женские груди. Никогда не испытывала такой жестокой боли внизу живота.
