Но как бы она ни уставала, как бы ни отчаивалась, наутро еще с большим рвением приступала к повседневным обязанностям. Ей хотелось доказать Слоану, что он взял в жены настоящую женщину, а не бесполезное украшение гостиной. И хотя Хизер не слышала от Слоана ни слова благодарности за все усилия, все же иногда ей казалось, что он начинает питать к ней нечто вроде сдержанного уважения.
Возможно, так и было, но Хизер все равно чересчур часто ощущала, что ее придирчиво сравнивают с первой женой. Иногда она чувствовала на себе пристальный недобрый взгляд мужа, словно он оценивал ее и каждый раз выносил приговор в пользу другой.
Но между ней и Спящей Ланью - непреодолимая пропасть. В спальне Слоана висел дагерротип, где он стоял рядом с темнокожей индианкой. Волосы чернее ночи, лицо скорее можно назвать оригинальным, чем красивым, но излучаемые ею покой и безмятежность были почти ощутимы. И Слоан выглядел счастливым и спокойным, только лукавые искорки в глазах выдавали некоторую склонность к авантюрам и Приключениям. Должно быть тогда он вовсе не был тем суровым и нелюдимом, каким стал теперь.
Она часами смотрела на портрет, пытаясь понять, чем эта женщина завоевала сердце Слоана. Он почитал первую жену как святую, и она, Хизер, в его глазах, очевидно, никогда не сумеет приблизиться к этому идеалу.
Только играя с дочерью, он позволял себе на миг забыться. Именно в такие моменты его лицо освещалось прежней ослепительной улыбкой, и Хизер неизменно ощущала беспощадный укол зависти. Почему Слоан никогда не посмотрит на нее так, словно она - свет его очей, солнце, вокруг которого вращается вся его жизнь?
Но он, казалось, все больше отдалялся от нее, а однажды просто перепугал до смерти. Как-то поздним вечером, к концу первой недели пребывания в Колорадо, она нашла в углу шкафа расшитую бусинками куртку из оленьей шкуры, покрытую темными, похожими на кровь пятнами. Хизер попыталась отстирать ее в кухонной раковине, пользуясь рецептом чистящего средства, данным Уинни, когда в кухне неожиданно появился Слоан. Она не слышала его шагов и едва не умерла от страха, когда за спиной прогремел взбешенный голос:
– Какого черта ты это делаешь?!
Хизер повернулась и испуганно отступила при виде искаженного яростью лица мужа.
– Я п-пыталась смыть пятно. Он вырвал у нее куртку.
– Не смей! Не смей никогда больше прикасаться к этой одежде, ясно?
Слишком потрясенная, чтобы ответить, Хизер молча уставилась на мужа. Слоан повернулся и исчез наверху, даже не остановившись, чтобы поздороваться с дочкой.
Крайне редко выпадали минуты, когда со стороны они могли показаться благополучной супружеской парой. Обычно это бывало по вечерам, в его кабинете. Хизер шила или читала, пока Слоан трудился над счетными книгами. Он никогда не приглашал жену в свои мужские владения специально, но и не запрещал ей туда входить. То ли из упрямства, то ли пытаясь хоть ненадолго забыть об одиночестве, но Хизер стала проводить в кабинете долгие вечерние часы, когда Дженна мирно спала в своей кроватке. Приятной неожиданностью для нее оказались книги, громоздившиеся на полках. Титульные листы некоторых украшали имена братьев Маккорд, многие принадлежали их родителям.
Когда наконец немного потеплело, Хизер познакомилась с ближайшими соседями. Некоторые женщины приезжали с визитом и привозили заботливо приготовленные блюда или маленькие самодельные подарки для новой миссис Маккорд. Поначалу Хизер удивляла их необычайная откровенность, но постепенно она поняла, насколько простосердечие и искренность окружающих выгодно отличаются от холодного лицемерия того общества, в котором она до сих пор вращалась.
С подругой Кейтлин, Сарой Бакстер, она встретилась, когда поехала с Расти в город за продуктами. Гринбрайер полностью соответствовал описанию Кейтлин. Из достопримечательностей этот заштатный городок мог похвастать салуном, тюрьмой, общественной купальней, кузницей, платной конюшней, церковью и несколькими лавчонками. Немощеная Главная улица утопала в грязи и полурастаявшем снегу, но какая-то добрая душа проложила по обеим сторонам деревянные тротуары.
Расти помог ей спуститься с повозки, и Хизер, прижимая к себе Дженну, осторожно пробралась по скользким доскам к двери лавки. Войдя в помещение, она радостно отметила, что в углу топится чугунная печь.
– Можете не говорить, кто вы, я и так знаю! Хизер! - дружелюбно приветствовала ее кареглазая шатенка за прилавком.
– Откуда вам это известно? - улыбнулась Хизер.
– Весь Гринбрайер только о вас и говорит. И вижу, слухи ничуть не преувеличены. Вы еще красивее, чем мне Улыбка Сары стала еще шире.
– Да, вы твердый орешек! Кейтлин так и сказала! Она боится только, что вам понадобится немало мужества, чтобы выжить на ранчо. Но знайте: если понадобится помощь, вам стоит только попросить.
