– Кажется, она сейчас заснет. Боюсь ее потревожить.
Слоан кивнул, неожиданно сообразив, что жена полураздета. И что они в спальне. Его спальне.
Сердце больно ударилось в ребра, чресла словно огнем охватило. Выругав себя последними словами, он поспешно отвернулся. Герцогине нечего делать в этой комнате! Она ворвалась в его убежище, где безраздельно царят воспоминания о Лани.
И все же ей небезразлична его дочь…
Слоан раздраженно сорвал одеяло с постели и накинул на плечи Хизер. Та удивленно раскрыла глаза: такой заботы она не ожидала.
– Простудишься еще, - проворчал он.
Но не этого боялся Слоан. Страшился не совладать с собой. Слишком хорошо знал, какие прелести таит под собой скромная сорочка. Слишком отчетливо представлял, как выглядит охваченная страстным томлением Хизер: роскошные волосы, разметавшиеся по плечам, красные, распухшие от его поцелуев губы. И тело. Извивающееся в безумном желании, которое он, и только он, в ней пробудил. Холодноватая сдержанность, тающая как воск в пламени их страсти…
Ах, как легко очутиться в ее объятиях! Забыть Лань!
Слоан сжал кулаки. Ну уж нет, этого она не дождется! Больше он не падет жертвой собственной похоти. Постарается держать руки подальше от герцогини и обходить ее десятой дорогой. Ради сохранения собственного достоинства.
Но уже на третью ночь его решение подверглось суровому испытанию. К вечеру зима снова разгулялась и за окном завывала вьюга. Уложив Дженну спать и переодевшись в ночную сорочку и шерстяной халат, Хизер уселась на кухне со штопкой в руках и то и дело тревожно поглядывала в окно, не идет ли Слоан. Мокрый снег хлестал по стеклам окон, и Хизер все больше волновалась, хотя и уговаривала себя, что для беспокойства нет причин. Слоан прожил здесь всю жизнь, знает эту землю и буйный нрав природы. Ему не страшна опасность.
Но как ни прислушивалась Хизер, все же вздрогнула от неожиданности, когда дверь распахнулась и в кухню ввалился Слоан, подгоняемый бешеным порывом ветра.
Хизер так поспешно вскочила, что шитье упало на пол. Но она даже не заметила этого. Слоан с трудом захлопнул дверь и тяжело привалился к стене. Только тогда Хизер увидела, что он посинел от холода и едва держится на ногах. Овечий полушубок и шерстяные рукавицы обледенели, ресницы опушены сверкающими снежными кристаллами. Кажется, на этот раз он окончательно себя довел!
– Немедленно снимай одежду! Ты совсем промок! - велела Хизер, подбежав к мужу.
– Да, - пробормотал он, слишком измученный, чтобы спорить. И без протестов дал стащить с себя шляпу и рукавицы, которые Хизер немедленно отнесла сушиться. Расстегнув пуговицы, она с трудом стащила с мужа тяжелый полушубок. Влажные куртка и рубашка липли к груди и плечам. Слоана бил ужасный, пробиравший до самых костей озноб.
Хизер немедленно налила в оловянную кружку дымящегося кофе и протянула ее Слоану. Тот обеими руками сжал горячую кружку и облегченно вздохнул, наслаждаясь теплом.
– Подожди, сейчас принесу одеяла, - пробормотала она. Но когда вернулась, обнаружила, что у Слоана даже не хватило сил стащить сапоги и куртку. Он сидел сгорбившись, в той позе, в какой его оставила жена.
Хизер встала перед ним на колени, стащила сапоги, расстегнула пояс и помогла снять брюки, под которыми оказались шерстяные кальсоны и носки. Она унесла куртку и рубашку и завернула мужа в одеяла. И только потом робко сжала его руки, стараясь согреть.
– Пойдем в кабинет, Слоан, - попросила она. - Сядешь у огня.
К удивлению Хизер, Слоан позволил себя увести. Кое-как добравшись до камина, он почти рухнул на медвежью шкуру. При свете пламени Хизер неотрывно смотрела на смертельно бледное лицо мужа.
– Сегодня мы нашли две дюжины мертвых бычков, - с тихим отчаянием признался он.
Хизер не знала, что ответить. Сердце болело за мужа. Но как утешить его? Да и чем?
– Самое ужасное то, что я ничего не могу сделать для их спасения, - с досадой усмехнулся Слоан. - Если так будет продолжаться и дальше, от ранчо скоро ничего не останется.
Непрошеная ярость и отчаянное желание защитить, уберечь его нахлынули на Хизер. Слоан не заслужил таких напастей! И без того судьба несправедливо с ним обошлась!
И тут Хизер впервые дала волю потребности утешить его. Опустившись на колени рядом со Слоаном, она бережно коснулась кончиками пальцев его лица, погладила по щеке, чувствуя, как колется отросшая щетина.
– Как бы мне хотелось помочь тебе, - прошептала она.
Слоан, съежившись, поморщился и недоверчиво уставился на нее потемневшими глазами. Слишком горд, чтобы принять чью-то жалость, чересчур обозлен и несчастен, чтобы искать сострадания. Но Хизер жаждала избавить его от страданий. Утешить и ободрить.
Она нежно откинула волосы со лба мужа. Каждая мышца в его теле напряглась и застыла, будто отвергая ее старания.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Взгляды их встретились. Хизер уже не думала о себе. Перед ней человек, потерявший почти все на свете.
